НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Ноябрь-Декабрь

Зимняя облава - русская забава

Зима — как много смысла в этом слове, какое это емкое понятие! Для одних это Рождество, Новый год, зимние каникулы. Для других это подведение производственных итогов года, сверстывание планов и надежд на следующий календарный год.

Для охотников — это время встречи с охотничьими угодьями в состоянии долгого зимнего оцепенения, с настороженной тишиной заснеженного леса, с «кривыми» зимними дорогами. Это время выхода на трудную охотничью тропу — тропу с ледяными ветрами и снежными буранами, тропу друзей-единомышленников, объединенных беззаветной преданностью и любовью к охоте и родной русской природе.

Облавная охота на копытных — один из наиболее старинных и популярных в России видов коллективных охот. Эта охота заключается в загоне, то есть, в выставлении, в выдавливании зверя движущейся цепью загонщиков на заранее расставленных охотников-стрелков. Для проведения таких охот желателен тщательный подбор охотничьей команды из понимающих охоту и уважающих друг друга людей, так как для успеха и безопасности облавной охоты необходима твердая дисциплина в команде, знание и неукоснительное выполнение требований безопасности. Большую, если не главную роль, в успешном проведении облавной, загонной охоты играет профессионализм егерей — хорошее знание охотничьих угодий, большой опыт проведения таких охот, а также честность и порядочность в своей такой не простой работе.

Начало декабря. Собрав несколько отгулов и присоединив их к выходному дню — дню Конституции СССР, мы, традиционно, собрались к нашему другу егерю Борису на охоту. Хороши эти дни для проведения облавной охоты — мороз еще не набрал свою силу, да и снега, обычно, в лесу — «кот наплакал».

Бегай охотник по лесу, веселись охотничья душа, радуйтесь охотничьи ноги неглубокому пока снегу. Одно только плохо — очень уж короток в это время световой день. Не успеешь в лес войти, загон один, другой, третий сделать, а тут темнеть уже начинает и пора на базу возвращаться. Хорошо, если с добычей, а то, все загоны и «пустыми» бывали.

Приходилось домой возвращаться не солоно хлебавши. Не каждый раз удача улыбается охотнику. Но, на то она и охота, которая «пуще неволи». И в этом ее тоже прелесть и своеобразное «удовольствие».

Обычно, у нас собиралась команда заводских охотников от восьми до десяти человек, и в предвкушении нескольких дней настоящего мужского отдыха, выезжала она из заводских ворот в поисках охотничьих приключений. На охоте все равны — слесарь и инженер, конструктор и начальник цеха. Трудности и радости, неудачи и успех — все поровну. Все в одном «котле», поэтому и добыча делилась так же поровну на всех членов команды.

Вот и наш охотничий домик — «эксклюзив». Сколько труда и души каждый из нас вложил в его строительство и обустройство. Здесь у каждого члена охотколлектива было свое персональное место за столом и любимый «уголок» для отдыха. Общая любимица печь кормила, поила, сушила всю нашу дружную горластую команду. Борис всегда радостно встречал нас в этом, к нашему приезду натопленном доме, с сервированным, по его понятиям, столом с дружеским приветствием — «за долгожданную встречу». Это всегда было очень к «месту», после нашего длительного автопробега по родному Подмосковью.

Охотничий стол. Это не предмет мебели — это «пьедестал» охотничьих душ, это «кафедра» охотничьей мысли, это «трибуна» охотничьих рассказов и подвигов. Сколько за этим столом протекало задушевных, откровенных разговоров, происходил обмен охотничьего и житейского опыта. Говорить за ним можно было о чем угодно, о чем у охотника «наболело», но только не о работе.

Этого правила придерживались все — именно это и давало нам возможность хорошо отдохнуть и вволю насладиться «охотничьей вольницей». Угомонились мы только под утро. Не успел я лечь в постель и расслабиться, как истошный крик вбежавшего в дом полураздетого Семена — «кабаны во дворе», поднял всех нас. Кто как — кто босой, кто «в чем мать родила», но все с ружьями, мы «высыпали» во двор и увидали в предрассветной мгле темные пятна удиравших в сторону леса пары кабанов. «Эх, далеко, из гладкоствольного не достать» — вздохнул Борис.

“Семен, ну зачем же ты на огород вышел и спугнул, почти уже «наших» свинок, своим белесым телом? Вот, «невезуха».

Теперь мы, наверняка, целый день, впустую, за кабанами будем по лесу бегать.

Примета — «ни к черту»”.

Собрались мы все во дворе, когда утренние сумерки только-только начали рассеиваться. Борис, как всегда, выступил перед нами с проникновенной речью о правилах безопасности на облавной охоте, напомнил о поведении охотника в загоне и на стрелковой линии, придирчиво осмотрел всех на предмет нашего физического состояния на это утро.

Оставшись удовлетворенным этим осмотром, он скомандовал нам «на выход».

Имея пару лицензий на взрослого кабана, Борис повел нас в ту часть леса, где мы часто добывали кабанов — в сторону сильно заросших вырубок. В лес мы вошли, когда рассвет еще не вполне «овладел ситуацией». Снега в лесу было еще совсем мало, что сильно усложняло нашу охоту. Оклады пришлось делать не по следам на снегу, а на основании опыта прошлых лет и знания угодий. Вот здесь, например, в прошлом году у молодого березняка, мы лося взяли, а там, за бугром у заросшей вырубки такого вепря уложили, что районный охотовед его клыки у нас выпросил и на медальоне в своем кабинете на видном месте пристроил. Мы помнили все дорожки и просеки в этом лесу, знали, где зверь может отдыхать, где кормиться, куда он бросится бежать во время «гона» — только был бы он здесь, а не ушел далеко, в соседние урочища.

За годы охотничьих сюда поездок, этот лес часто радовал нас успешными охотами и яркими впечатлениями, поэтому, мы, полные охотничьего оптимизма, «бодровесело» шагали за егерями в предвкушении скорого взятия парочки кабанов и вечернего пиршества по случаю успешного окончания охоты.

Борис с егерями накануне проводил поиск кабанов и поэтому уверенно вел нас на то место, где егеря в последний раз их видели во время кормежки. У кабанов места кормежек и дневных лежек бывают на приличном друг от друга расстоянии — до пяти и более километров, поэтому, выйдя на рассвете, мы надеялись застать кабанов на местах их кормежек, так как они были нам известны и ближе находились к нашей базе, чем вероятные места их дневок. Тем более, что самые удачные, богатые загоны у нас и бывали, как правило, рано утром.

Для дневных загонов, на местах кабаньих дневок, всегда организовывают намного большие по размеру оклады, времени и сил на них также тратится несоизмеримо больше. Ведь кабан — очень чуткий зверь. Он особенно осторожен во время дневного отдыха, поэтому, чтобы его раньше времени не «подшуметь», и делают охотники проверку на наличие зверя на значительно большей территории леса. Лучшие места для оклада его во время дневок — это глухие, заросшие старые вырубки, гнилые болотца, густые ельники — где загонщикам всегда бывает очень трудно работать.

Сначала нами было проверено самое известное место кормежки кабанов, где накануне егеря их видели, — а зверя нет. Второй загон — зверь «как в воду канул». Третий загон — самый многообещающий. Всегда в этом месте стоял кабан. Борис с сыновьями обежал «квартал». На остатках снега входных следов не видно, но и выходных — тоже.

Решили проверить — очень уж кабаньи эти места. Встаем на стрелковую линию,

Борис с егерями и сыновьями делают большой «крюк» по лесу. Далекий выстрел и «гон» пошел.

Если есть кабан, некуда ему деться, как только выйти на стрелков — возьмем непременно. Вот зайцы пулей про летели мимо, вот лисица «вылетела» и шарахнулась от стрелка, ну а кабанов нет и в помине...

Измотанные «в край», мы отказываемся верить в такой неудачный день.

Видимо, утренняя примета сказывается. Совещаемся и решаемся на четвертый загон, успеть бы до темноты. До базы топать и топать, а если нам, наконец, еще и повезет, то надо найти силы, чтобы добычу разделать, поделить и донести до базы. Но у всех глаза горят — все готовы из самых последних сил испытать «госпожу охотничью удачу» еще раз. Когда пошли загонщики, стало уже смеркаться, но все были уверены — должен быть здесь зверь, некуда ему деться, не за реку же, в самом деле, все кабаны ушли.

Стою я под елкой, сжимаю ружье, глаза таращу. Все напряжено. Слышу, как отдуплетил Борис — знак того, что наткнулись загонщики на кабанов.

Значит, вотвот они появятся на стрелковой линии. Ружье у плеча, предохранитель снят. Просека узкая. Кабаны ее пересекут мгновенно. Стрелять придется без промедления — «навскидку»...

Но вот, все ближе и ближе голоса загонщиков, вот и один из них появился прямо передо мной из елок, правее вышел Борис и сразу ко мне. «Где кабан? Ты его видел?». «Нет, здесь зверь не выходил». Подбежал сын Бориса и, запыхавшись, сказал, что «кабан свернул перед линией стрелков и вышел, вероятно, левее. Там Сергеич стоит — пошли к нему». Вместе подошли к пожилому охотнику. Борис ему прямо — «Сергеич, куда дел кабана, признавайся». Стоит охотник, молчит охотник... «Сергеич, ну ты его, что, не видел?» «Ну, видел». «А чего не стрелял»? Ответ был дан несколько неожиданный. «Ребята, возник он передо мной внезапно из ельника метрах в пяти или в семи. Такая, знаете, лохматая громадина. Вепрь, с сединой. Ноги, руки у меня так и отнялись. Смотрю я на него, и не могу пошевелиться, а не то, чтобы стрелять... Простите». «Эх, ну что за день такой сегодня?» Только это и мог прохрипеть Борис. «Слышь, Сергеич, как вернемся на базу, не забудь сразу же белье поменять. Ну, что, охотнички, на сегодня — все, пора домой, сегодня не наш день», и устало махнул рукой.

Очень раздосадованные, мы устало заковыляли к нашему, такому в тот момент, желанному домику на встречу с большим столом и «сладкими» койками. Угомонились мы опять только под утро. На двор стали ходить с ружьями, но шанс взять «халявного» кабана около крыльца мы уже упустили вчера, а во второй раз удача в руки никогда не идет.

«Размявшись» за завтраком, мы вышли на построение. Борис давал, как всегда, «настрой» на охоту, напомнил о безопасности и сообщил, что пригласил нам на подмогу охотников-офицеров из соседней воинской части — старых наших знакомых. Мы часто проводили у Бориса совместные охоты. Команда собиралась большая, а значит и оклады получались большие и результативные, тем более что у офицеров всегда тоже были свои лицензии на зверя.

Передвигались мы на большие расстояния на полноприводном бортовом ЗИЛе, что давало нам возможность проверить на наличие зверя большие площади лесных угодий. Не успели мы обрадоваться этому сообщению, как рядом с базой затормозил ЗИЛ с друзьями, которых мы целый год не видели.

Мы дружно и весело залезли к ним в кузов и покатили по слегка заснеженной дороге через поля и перелески в дальний большой лес, куда пешком дойти было нам просто нереально. У нас были лицензии на двух кабанов, да и у офицеров была лицензия на лося, так что все мы ехали в радостном предвкушении большой зверовой охоты.

Углубились в лес. Дорога пролегала между высокоствольным ельником и низиной, заросшей молодой порослью.

Борис дал сигнал остановиться. Имея теперь большую команду, он мог выбрать из нас охотников помоложе и отправить их с егерями в загон.

Оставшихся Борис расставил вдоль наиболее прямого отрезка лесной дороги, обошел и проинструктировал каждого стрелка, несмотря на то, что новичков среди нас не было. «Загон большой, не раньше, чем через час начнут гнать, так что ждите, слушайте и соблюдайте полнейшую тишину».

Охотники на стрелковой линии имеют достаточно времени, чтобы осмотреться, запомнить позиции соседних охотников и обозначить им свое место, продумать вероятные выходы зверя на линию огня и выбрать наилучшую для себя позицию для вероятной с ним встречи.

До звуков начавшегося «гона» можно, максимально соблюдая тишину, так как зверь может быть совсем близко, любоваться и фотографировать окружающий тебя зимний лес, наслаждаться чистым воздухом и тишиной, радоваться тому, что сама судьба сделала тебя охотником и ты в это время и в этом месте сможешь, если повезет, своим друзьям и самому себе это, в очередной раз, доказать.

Наконец, послышался далекий выстрел — «гон» начался. Крики загонщиков все ближе и ближе, а охотник все напряженнее и внимательнее. Теперь стоишь как «вкопанный» на выбранной тобой позиции, как вросший в землю пень, только глаза «буравят» лес да уши, кажется, шевелятся под шапкой.

Что? Опять пусто?.. С уже негативными эмоциями мы, кряхтя, залезли в кузов и поехали дальше. Так далеко мы никогда еще не забирались. На новом, выбранном Борисом месте стрелки также расположились вдоль лесной дороги. Перед нами простирался большой смешанный лес с преобладанием осины и березы. За нашими спинами лежала кочковатая низина с высокоствольным хвойным бором на другой ее стороне. Гнать стали через несколько старых вырубок и больших ельников. Когда «гон» приблизился уже настолько, что я мог различать голоса загонщиков, послышались выстрелы на левом фланге стрелковой линии и дальний крик «дошел» меня скорее огорчил, чем порадовал. «Эх, не удалось, на сей раз, стволы продуть» — подумал я, и с меня сразу спало напряжение, но расслабляться на стрелковой линии нельзя до выхода на тебя загонщиков. И в это время передо мной возник, как из-под земли, красавец лось. Наши взгляды встретились и рывок ружья к плечу совпал с броском лося через дорогу. Выстрел «навскидку» резко прозвучал в морозном воздухе. Лось споткнулся, как бы, задумался, но затем выпрямился, сделал прыжок вперед и стал уходить, показывая мне удаляющуюся заднюю часть своего корпуса.

Выбирать не приходилось, и я выстрелил «в угон». Сделав еще несколько махов, лось завалился на бок и вскоре замер. «Ну, что Юрьич, пошли, показывай свой трофей» — довольно сказал подошедший ко мне Борис с егерями. «Так...

Твой первый выстрел сбоку и попадание в грудь и, судя по цвету крови — в легкие, было для лося крайне досадным событием, но с этим ранением лось мог уйти довольно далеко, а вот вторым своим выстрелом ты обидел его «насмерть».

Смотри — твоя тяжелая пуля попала лосю точно в «очко» и, пройдя пол корпуса, разворотила, наверное, все до самого сердца. Вскрытие покажет. Ну, а слева, ребята двух хороших кабанчиков взяли — красавцы. Так, что мы сегодня с «полем».

Подгоняй ЗИЛок, раскручивай лебедку — должна она с дороги до лося достать. Обвязывай, цепляй, тащи на дорогу.

Будем грузить. Кабаны уже погружены. Этого «лосяру» поднять будет посложнее, но ничего, свой груз не тянет. Опускай борт. Приставляй слеги. Навались!» — весело командовал

Борис охотниками. «Скатерть самобранка» появляется всегда как-бы ниоткуда, но вовремя. Что может быть изысканнее, чем обледенелая веточка вербы, сломанная тут же, и занюханные ею положенные для такого случая «сто грамм на кровях». Эх, хорошо-то как!..

Наконец, все наличные лицензии закрыты. Впереди праздник большого охотничьего стола. Домик на сей раз встретил нас очень приветливо. Наша печка-умница сообразила, что к чему — и дом быстренько нагрела, и все что надо вскипятила, поджарила, а главное, так искусно приготовила совместную лосино-кабанью «печенку», что все мы были в полном восторге. Этот «праздник охотника» продолжался до самого нашего отъезда домой. Ведь большая охота организуется у нас, к сожалению, не очень часто. Поэтому мы и отдаемся этому событию всегда целиком, со всей своей молодой охотничьей душой и слегка уставшим телом — самозабвенно.


Леонид Лясковский
Самый край России Еда на промысле