НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Ноябрь-Декабрь

Таежными дорогами

Ура! Наконец наступил долгожданный сентябрь, наконец начало отпуска! И наша разношерстная команда охотников-любителей в составе двух Андреев, двух карелофинских и двух русско-европейских лаек отправилась в северный вояж на автомобиле по маршруту «Екатеринбург — Ивдель — Пыновка». Еще за месяц до выезда мы встречались или созванивались по телефону, обсуждая детали снаряжения, или решали какого и сколько нужно взять необходимого провианта. За плечами у каждого из нас не одна поездка на север, и пройден не один десяток километров таежных дорог. Но чтобы в процессе охотничьей экспедиции не возникало непредвиденных проблем типа «это забыли» или «чего-то не хватило», лучше заранее обсудить и спланировать детали экипировки. Таким образом, в заботах и подготовках, мы старались приблизить этот долгожданный день.

И вот этот день настал. Рано утром, уложив весь багаж, усадив собак в машину, стартуем. До города Ивдель дорога отличная, и мы с двумя дозаправками и одним получасовым отдыхом на чай и прогулку собак ко второй половине дня прибываем в город. Правда, по пути нахватали штрафов на 300 рублей за превышение скорости: видимо, так хотелось скорее добраться. В этой поездке стояла задача разведать для нас новое место, желательно возле реки, с расчетом, чтобы можно было совмещать охоту с лайками и рыбалку.

Посмотрев по карте, решаем заехать в поселок Шипичный. Последняя заправка в Ивделе — и отправляемся дальше на север по карте до поселка Шипичный, чтобы стать лагерем на славной реке Лозьве на пару дней — осмотреться и побаловать себя ушицей.

После Ивделя асфальт заканчивается и начинается сначала грунтовая, а после поворота на Шипичный, который определили с помощью GPS, — лесовозная дорога. К вечеру въезжаем в обозначенный на карте населенный пункт. Как такового населенного пункта не наблюдаем: видны старые въездные ворота со сторожевой будкой, различные развалившиеся и полуразвалившиеся одноэтажные здания, обнесенные кое-где оставшимися столбами с колючей проволокой. Оказывается, это одна из бывших зон, которыми, к сожалению, так изобилует Северный Урал. Да еще изза надвигающихся на нас свинцовых туч впечатление, конечно, мрачноватое.  

Проехав метров двести по территории бывшей зоны, в конце находим несколько жилых, на наш взгляд, избушек. Реки Лозьвы, которая обозначена на карте у самого населенного пункта, не наблюдаем, и спросить не у кого, так как местного населения тоже не видим. Осмотревшись, решаем, что одна из дорог из обозначенного на карте населенного пункта Шипичный, по своей избитости и приблизительному направлению, скорее всего, ведет к реке. Отправились по этой дороге и метров через 500–600 обнаружили реку, которая виднелась через береговой кустарник. Нашли место для стоянки. Им оказался каменный плес, недалеко от старого деревянного висячего моста. На плесе было пришвартовано несколько узких и длинных деревянных лодок, по своей форме характерных для северных рек. Время поджимало. Надвигалась ночь, и нужно было быстро решать вопрос с лагерем. Пока я занимался палаткой, Андрей снарядил спиннинг и добыл пару окуней грамм на четыреста, что, в принципе, для ухи на двух человек — вполне.

Через некоторое время к нам на лодке под мотором подъехал, как нам показалось, местный житель. Расспросив, кто такие и откуда, рассказал, глядя на наших радостно бегающих по берегу собак, что позавчера недалеко от этого места, где мы остановились, речку переплывал медведь и что рыба, в принципе, здесь есть. И вообще, он собирается ехать в Европу учиться нахлыстовому лову, что нас несказанно удивило. Ну да Бог с ним, пусть едет в Европу, если такая возможность есть, а у нас уже поспела уха. И под назойливое жужжание атакующих комаров и вечерней мошки мы, наконец-то, хлопнули по 50 грамм «боевых» за приезд, за уху, за погоду и вообще за то что, наконец, все свершилось и мы сидим у костра на берегу красивой реки.

Ночью спали отлично: просто лег в спальник и, как говорят, закрыл глаза и провалился. Или сказывалась усталость после пробега, или уха была так хороша на Лозьвинской водичке.  Утром, встав и позавтракав, решили проехать по дороге, идущей вдоль реки ниже по течению к месту под названием Ново-Шипичный. Проехав около километра, подъехали к очередному деревянному висячему мосту. На противоположном берегу стояла пара небольших деревянных домов и строился большой. Как позднее узнали, строят охотничью базу.

Сфотографировались на память, сели в машину и поехали в Пыновку, где находилась наша охотничья избушка, конечная цель маршрута. В Пыновку поехали, вернувшись в Ивдель, по отличной трассе «Ивдель — Югорск — Приобье», которая проходит через живописные лесные места и завораживающие своей бескрайностью Пыновские болотагари.  

Доехав до нужного нам перекрестка, свернули на грунтовую дорогу, которая была насыпана несколько десятков лет назад зэками для вывоза леса. Дорога проходила через старые вырубы и многочисленные болота. В одном месте увидели глухарей, вышедших на дорогу поклевать камешков. Собаки, сидевшие в машине, при виде глухарей дружно возбужденно взвыли, пытаясь вырваться из машины. Вид с глухарями радовал глаз, наше настроение улучшилось, и мы так же возбудились, наверное, как наши собаки. Не радовало только состояние дороги.  

От начала перекрестка до избы нужно проехать примерно 9 км. По этой дороге ездят геологи и газпромовцы на различной тяжелой технике. Дорога в некоторых местах настолько разбита, что, подъезжая к очередной здоровой луже с огромными колеями и торчащими из грязи бревнами, начинаешь нервничать, думая: «Ну вот, тут-то наша машина и погибнет, застряв в этой северной хляби на веки вечные». В результате, до того места, где стоит изба, не доехали около километра: дорога для нашей машины стала чересчур экстремальной. Учитывая, что нам еще нужно возвращаться домой, решили загнать машину на обочину в лес, где и оставили рядом с машиной наших товарищей, приехавших на пять дней раньше.

Набив по максимуму рюкзаки самым необходимым на первое время, отправились до избы пешком. Пока шли, с правой стороны дороги с сосны сорвался большой глухарина, но стрелять с набитым до предела рюкзаком, который с каждым метром казался все тяжелее, было как-то не с руки.  

Благополучно добравшись до избы, занялись хозяйственными делами. Вечером из леса подошли наши ребята, принесли пару молодых глухарей, и мы совместно занялись приготовлением ужина. В меню у нас были филейчики из молодых глухарей, вымоченные в молоке, панированные в сухарях и пожаренные на сковородке в растительном масле. Подавались с соусом, состоящим из майонеза, горчицы и чеснока. Вкуснятина! Можно пальцы отъесть. Всю эту вкуснотищу приготовил мой напарник Андрей, который всегда удивлял нас каким-нибудь экстраблюдом, в виде филейчиков, блинов, оладий, приготовленных в походных условиях. Подняли тост за повара, за приезд. Ужин получился на славу. За кружкой горячего чая у горящего костра ребята рассказали нам обстановку. Брусники, клюквы, кедрового ореха практически нет. Грибов тоже мало. Все это результат затяжной весны и холодного дождливого лета, прошедшего на

Урале. Эти погодные условия напрямую коснулись семейства тетеревиных. Выводков было мало, и в некоторых выводках попадаются еще не полностью сформировавшиеся по виду и оперению особи, которых стрелять по этическим и кулинарным понятиям рука не поднималась.  

Хотя для натаски молодых лаек по боровой птице, а у каждого из нашей команды были молодые лайки, в принципе, неплохой вариант, так как молодые петушки хорошо выдерживали собак, позволяя им достаточное время поработать, и прощали неосторожный иногда подход охотника к облаиваемой лайкой птице. Ведь основной задачей поездок на север всегда остается натаска молодых лаек. Еще ребята рассказали, что белки в этом году в этих местах неимоверно много, и это сильно затрудняет охоту по боровой дичи.

Действительно, выйдя на следующее утро на охоту и пройдя от избушки не более ста метров, собаки тут же нашли белку, о чем громким лаем известили округу. В этот день собаки нашли, по моим подсчетам, более десятка зверьков.

Спасало от этого кошмара то, что собак удавалось достаточно быстро «снимать» с белок.  

Я стараюсь всегда проверять, кого облаивают собаки. Но иногда, когда уже совсем умотаешься, а собаки в очередной раз начинают кого-то облаивать, и, по характеру облаивания, думаешь, что это очередная белка, не подходишь к ним и, уходя дальше, стараешься отозвать собак. Хотя в этой поездке был случай, когда мой молодой кобель долго с повизгиванием пытался откопать что-то из-под корней кедра. Я, понаблюдав за стараниями собаки и поняв, что это пустая трата времени, с трудом оторвал его от этого занятия. Пройдя метров пятьсот, услышал лай суки, к которой подключился и кобель. Ну опять, наверное, очередная белка,— подумал я и с нехорошими мыслями об этих назойливых зверьках, которые не дают проходу, пошел смотреть, кого они облаивают. Издали заметил, что собаки лают на молодой кедр. А, вот и белку, вроде, видать на вершине.  Хотел уже разворачиваться, но что-т-о странно: у этой белки, как мне показалось, были слишком для нее большие уши. Достал монокуляр и внимательно осмотрел вершину дерева. К моему изумлению, это оказался красавец соболь.

Теперь понятно, почему с таким усердием рылся кобель под корнями дерева. Подойдя ближе, подбодрил собак, ведь такие встречи случаются нечасто. Да, вот как бывает: думаешь, белка, а это оказывается соболь.  Всетаки надо стараться проверять всегда, кого облаивают твои собаки, мысленно укорял я себя. Постояв минут десять, налюбовавшись на соболя, дав собакам поработать по нему, достал из рюкзака поводки с ошейниками — я всегда таскаю их с собой — прицепил собак и пошел с ними дальше по маршруту.  

Вечером за ужином рассказал ребятам об этом случае.

Мужики от души поздравили меня за собак, сработавших соболя. Позже аналогичный случай произошел с моим напарником Андреем. Его молодая сука, русско-европейская лайка, тоже сработала соболя, чем порадовала его несказанно.

Встречи с глухарями в этой поездке происходили не так часто, как с белками, но для работы, я считаю, нашим собакам хватало. Правда, добыть удавалось не всех птиц, которых работали собаки. Под выстрел, как правило, попадали молодые глухари. Матерые петухи попадались в лесу редко и, поднятые собаками, не садились, а скрывались в лесной чаще, не оставляя никаких шансов ни собакам, ни охотнику. Чувствовалось, что уже и здесь, на Севере глухарь по своему поведению начинает напоминать нашего Среднеуральского нашуганного глухаря. Пресс человеческой цивилизации в виде шоссейных дорог, легкой доступности леса и вырубок начал сказываться на поведении птицы в этих замечательных местах.  Иногда на вырубах собакам удавалось сработать по тетеревам. Но тетерева в этих местах очень мало и весь он пуганый.

Все попытки подкрасться к нему под прикрытием мелкача, росшего на вырубе, оканчивались неудачей. Петушки метров за восемьдесят с шумом поднимались и перелетали на другой конец выруба. Собаки, преследуя их, снова начинали облаивать сидящих тетеревов, и я снова пытался подкрасться к ним. После двухтрех неудачных попыток, отзывая собак, уходил дальше.  

Все передвижения в этих местах, в основном, происходят по старым лесовозным дорогам, часто отмеченным медвежьими тропами. Медведя в этом году, судя по встречаемым следам, стало больше, чем в прошлом. Хотя, слава богу, столкнуться с ним нос к носу на этих дорогах никому из нас не случилось.

Изредка попадались следы волка, еще реже — росомахи.

К сожалению, насыщенная интересными охотничьими событиями неделя, отведенная нами для охоты в этих замечательных местах, пролетела быстро. Собрав свои вещи, мы благополучно вернулись домой. Конечно, только через какое-то время, сидя дома, в городской квартире, начинаешь заново прокручивать в голове воспоминания об этой поездке. Вспоминаешь эти лесные дороги, по которым ты ходил, вспоминаешь, как после работы собак и удачного выстрела смачно рухнул на землю глухарь.

Вспоминаешь красавца соболя, вечерние костры у избы с «товарищами по оружию» за кружкой крепкого чая и долгими беседами об охотах и собаках. И все эти воспоминания вызывают такую приятную ностальгию, заставляя заново пережить те замечательные моменты, которыми так богата охотничья жизнь. И невольно радуешься за себя, что не прошел в жизни мимо этой тропы.


Андрей Павленко
Росохорыболовсоюз - порох не отсырел