НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Август

Проблема соседства

Евгений Николаевич Матюшкин сформулировал проблему: природа и человек — проблема соседства*. В этих немногих словах определено будущее отношений человека с дикой природой: они не сводятся к управлению или рациональному использованию, недостаточно охраны и недопустимо истребление. Нужно научиться соседству, дать возможность природе существовать рядом с нами, жить по своим законам пока они не вступают в противоречие с интересами людей. Соседство — это и понимание, насколько далеко может измениться поведение животных по отношению к человеку, каков предел нашей деятельности, дальше которого вокруг нас смогут выживать лишь крысы и вороны.

«Это случилось в «тусклый предвечерний час безветренного, мглистого, сравнительно теплого зимнего дня... Мы шли к избушке по льду ключа — неширокой горной реки, — запорошенному мягким свежим снегом». Следя за людьми, «тигр шел по старой тропе, проложенной через пихтач; с реки его присутствие не могло быть обнаружено. В том месте, где через полоску пихтача внизу хорошо заметна белая лента замерзшей реки, тигр лежал в позе «сфинкса», но недолго: лежка едва обтаяла. Передние лапы зверя были вытянуты по направлению к руслу, внимание его явно было поглощено происходящим на реке. ... Покинув лежку, тигр вскоре спустился на лед реки к нашему следу; прошел по нему около 300 м, свернул немного в сторону и лег».

«Пробираясь преимущественно вдоль отвесных скальных стенок, тигр поднялся на верхний выступ утеса, нависающего над долиной; постоял, вероятно, прислушиваясь и наблюдая за тем, что происходило внизу. На расстоянии менее километра отсюда располагалась наша избушка, и такие звуки, как звон пилы и стук топора, несомненно, доносились до вершины скалы. ...Отсюда он ушел к северо-западу в глухие водораздельные кедровники, покинув долину ключа»». Стого вечера прошло 37 лет, а музыка тех строк, мгновения счастья, которое ощущал естествоиспытатель, восстанавливая по следам как вел себя тигр при встрече людьми, сохраненный облик «уходящей первобытной природы», еще волнует, еще зовет на те запорошенные снегом речки Сихотэ-Алиня.

Статья в «Природе», прозорливо названная Е.Н. Матюшкиным «Тигр и человек — проблемы соседства», обозначила важнейшую тему взаимоотношений человека с окружающим миром. После девяти лет изучения тигра в Сихотэ-Алине исследователь приходит к выводу, что этого зверя нельзя назвать «беглецом от культуры» (термин, введенный С. Бутурлиным). Тигр нисколько не избегает дорог, ходит рядом с людьми, лежит у избушек, охотится на собак. Один из крупнейших на Земле хищников оказывается способным выживать в измененном человеком ландшафте, стать «соседом» человека.

Практически все животные, которых в прошлом считали «беглецами от культуры», — лось, северный олень, горный баран, тигр, показали способность к соседству с человеком. Например, лось создал особый экотип — популяции, обитающие в молодых лесах, демонстрирующие типичные черты неотении — раннее размножение.

Беглецы от культуры

Идея и сам термин «беглецы от культуры» никогда не подгались научному исследованию. Слова эти отражали уитивное (хотя и основанное на наблюдениях в природе) бщение — некоторые виды животных сторонятся челове их становится мало (вплоть до исчезновения), когда в оле девственную природу приходит человек, становится етной его деятельность, человеческий труд меняет усло обитания животных. В 1920-х годах таковыми были лось, арга, соболь, тигр, из птиц — дикуша, глухарь. Этих живот противопоставляли, например, волку, который не только ко выживал рядом с жильем человека, но и, определенно, довал за человеком. Волки появлялись в тайге по мере кладки дорог и строительства поселков..

К тому времени, когда Е.Н. Матюшкин начинал свои исслеания, уже имелось много примеров чудесного превраще бывших «беглецов от культуры» в самых обычных и мноисленных обитателей освоенных человеком районов. оший пример такого превращения — лось. Еще в 19200-х годах К.К. Флеров рассматривал лося как обитателя отистых, труднопроходимых лесов в долинах рек и ручьев точной Сибири. О приспособлении именно к таким услом свидетельствовало строение тела, приспособленное к дению по болотам и захламленным лесам, к объеданию тьев и ветвей, расположенных довольно высоко над землей. Для таежных лосей характерны оседлость, позднее созревание самок, участвующих в размножении лишь с третьего-четвертого года жизни, большая доля старых животных в популяции при очень высокой смертности молодняка изза обильных в тайге хищников. Для таежных популяций Сибири, Канады, Аляски обычна стабильная плотность населения и малая амплитуда колебаний.

Однако после лесных пожаров, когда рядом с речными долинами возникали значительные по площади участки гарей, лоси находили там благоприятные условия. Первые 15–20 лет после пожара существовали большие площади молодых лиственных лесов, происходило восстановление хвойных пород. Неожиданное обилие корма вызывало увеличение численности лося, способствовало большему выживанию молодняка. По мере ухода деревьев «из-под морды» лося, популяция возвращалась к прежнему образу жизни в речных долинах.

Деятельность человека в Европейской части России, а потом и вдоль Транссибирской магистрали привела к возникновению огромных площадей молодых лесов. Пока подрастали леса на вырубках и гарях, рядом появлялись другие такие же высококормные биотопы. В таких условиях возник устойчивый экотип популяций лося, для которого характерны раннее размножение самок (неотения), более высокая социальность (инфантилизм поведения), высокий процент молодняка в популяциях и одновременно сокращение доли старых животных как результат интенсивной охоты. Для популяций лосей в молодых лесах характерна более высокая амплитуда колебаний численности.

Е.Н. Матюшкин начал исследования тигра, когда процесс адаптации этого крупнейшего хищника к новым условиям уже продвинулся довольно далеко. Он наблюдал, что тигры не избегали ни таежных жилищ человека, ни дорог. Еще недавно тигры «ярко символизировали облик уходящей «первобытной» природы», а теперь их все чаще можно было встретить в малолесных районах. Евгений Николаевич стал свидетелем непредсказуемого в прошлом расселения тигров. Сведения о появлении тигров стали приходить из-под Читы, из Якутии. Число тигров, в начале работ Матюшкина казавшееся минимальным, стало расти и достигло 400–450 животных. В это было трудно поверить, исследователи вновь и вновь перепроверяли свои данные, ища ошибку в том, что более высокие показатели плотности тигров в лучших местообитаниях были экстраполированы на всю площадь дальневосточного ареала. Но данные оказывались верны. Тигров стало много, и надо было думать каковы перспективы жизни вида в ближайшем и отдаленном будущем.

Сохранение дистанции

Для крупных наземных млекопитающих известен ряд стратегий поведения по отношению к человеку. В крайнем случае, звери уходят оттуда, где появился человек, меняют участок обитания. Так поступают дикие верблюды в Монголии, так ведут себя горные бараны, способные выживать даже рядом с большими городами. С высокого пригорка мудрая овца-вожак наблюдает, как подъезжает к подножию гор автомобиль, как, покинув его, охотники карабкаются по склону вверх, туда, где ожидают увидеть горных баранов. И когда они оказываются уже высоко в горах, овца уводит свою семью за неприступное для людей ущелье. Теперь охотникам надо было вернуться к машине, заехать по другой долине, вновь начать подъем. Также ведут себя в тайге кабаны, лоси, медведи. Когда в лес по дороге углубляются охотники, звери уходят за 15–20 км, так чтобы людям надо было добраться до леса иным путем. Сходно поведение северных оленей в горах Норвегии, когда за ними сутки без перерыва гоняются охотники. Следуя за мудрым вожаком, стадо меняет район обитания. Широко известна стратегия поддержания безопасной дистанции. Звери контролируют ситуацию: человек приблизился — звери отошли, человек затаился — звери обошли его, чтобы быть с наветренной стороны, по запаху контролировать поведение человека.

Пожалуй, наиболее сложное поведение у тех зверей, кто использует стратегию затаивания. Среди копытных таковы кабаны, среди хищных — медведи и тигры. Оставаться в непосредственной близости к человеку, что заведомо опасно, и при этом не выдать себя ни движением, ни звуком, выжидать, наблюдая, но не действуя — такое поведение животного трудно объяснить. Внутри у него должны бушевать, конфликтовать эмоции. По наблюдениям Евгения Николаевича Матюшкина, тигры демонстрируют множество вариаций поведения — от мгновенного покидания района, где появился человек, до активной разведки, когда зверь бродит вокруг, высматривает и вынюхивает, и, наконец, затаивание — наиболее эффективное средство остаться незамеченным человеком, который, как животные знают, подслеповат и глуховат, не говоря уже о плохом обонянии.

Евгений Николаевич был дружен с Анатолием Григорьевичем Юдаковым. Даже для столь бывалого «тигрятника» как А.Г. Юдаков самыми незабываемыми были случаи, когда тигр находился в нескольких шагах — невидимый и оттого особенно грозный. Когда зоологи требуют охраны тигра и уверяют общество, что тигр, даже если он находится рядом, почти не опасен, они, вероятно, имеют в виду самих себя. Или может быть тех жителей городов, которые любят крупных хищников, вовсе не рассчитывая когда-нибудь встретиться с ними «вживую». Известно, что охрана крупных кошек, медведей, волков поддерживается именно горожанами, тогда как жители тайги относятся к охране своих грозных соседей с гораздо меньшим  сочувствием.

Утверждать, что и тигры, и волки, и медведи — соседиангелы, означает, что первый же несчастный случай породит бурю эмоций у обманутых людей. Примером, может служить восстановление волка в Скандинавии и в США (в центральных штатах). Это была мечта зоологов — вернуть волка в природу своих стран. В этом желании, вероятно, преобладали эмоции, но в пользу проектов возвращения волка зоологи искали более весомые аргументы. Зоологи доказывали, что популяции оленей размножаются сверх всякой меры, выедают растительность, начинают болеть от глистных инвазий, потому что нет их естественного регулятора — волка. Указывали, что волк был бы «санитаром» — истреблял больных животных, убивал бродячих собак.

В этом стремлении «обелить» волка зоологи даже применяли не вполне честные приемы — например, всячески противились публикации книги М. Павлова «Волк», где собраны уникальные данные о нападении волков на людей в конце 1940-х в Кировской области. На крайний случай использовался такой аргумент — волки нападали на людей потому, что «плохой» коммунистический режим запрещал сельским людям иметь оружие. Поэтому, в Скандинавии и в США, где население хорошо вооружено, такие нападения были бы невозможны.

До сих пор в Скандинавии, где волки уже устраивают логова и выводят щенков в 50 км от Осло, столицы Норвегии, волки ославили себя лишь нападениями на охотничьих собак. Но в США недавно волки впервые убили человека. Подробности мне сообщил В. Гайст. Только сейчас, после пятнадцати лет борьбы, в США опубликовали главу из книги  М. Павлова «Волк». И В. Гайст был одним из тех, кто сделал много, чтобы эти страницы, написанные М. Павловым прочли и на Западе.

В. Гайст недавно опубликовал большую полемическую статью. Он пишет о том, что идея о том, что волки безопасны, лишь научная гипотеза, порожденная ложно понимаемой политкорректностыо. Поскольку сейчас модно (а для зоологов выгодно) представление о гармонии в природе, гармонии в отношениях природы и человека, зоологи представляют лишь наблюдения, которые свидетельствуют, что волк красивое, даже полезное создание природы. Такие видные «волчатники» как Douglas H. Pimlott из Канады и David Mech из США доказывают безопасность волка, приводя такие аргументы: В Северной Америке никогда не наблюдали нападений волков на людей. Печальный опыт в Европе и еще более печальный опыт России — это наблюдения в другой обстановке, с другими (невежественными, незащищенными людьми). История Красной Шапочки не могла бы повториться в наши дни, поскольку сама эта история — лишь сказка, не имеющая под собой реальных оснований, это мифология.

По мнению Гайста, книга Фарли Моуэта была переведена в «коммунистической» России и получила широкую популярность, потому что это было выгодно правящей тогда коммунистической партии. Разоружив население, коммунисты пытались доказать, что людям нечего бояться. По мнению Гайста, в этом причина, что в 1960–1980-е годы идея «хорошего» волка была популярна в СССР.

Трудно согласиться с Гайстом, что писатели, боровшиеся за охрану природы в СССР (Нора Аргунова была наиболее известна среди защитников волка), выполняли политический заказ. Они были искренни в своем натурализме, в отвращении к истреблению этого прекрасного животного. Инициатор перевода книги Моуэта (и редактор книги) Александр Николаевич Формозов делился со мной, что его попытки исследовать, почему так много людей гибло в царской России от волка, привели к неожиданному результату. Большей частью жертвами волков становились молодые учительницы. Наверное, многие из них были из обеспеченных семей, приезжими из города, мечтавшими послужить просвещению русского народа. Вероятно, эти отважные девушки нередко становились жертвами насилия, и полиции хотелось как-то снять с себя задачу отыскивать истинных виновников трагедий. Волки тут были очень подходящим кандидатом в убийцы. Рассказывая это, Александр Николаевич отнюдь не был настроен по отношению к волку примиренчески. Он считал необходимым охотиться на этого хищника с должной энергией.

Евгений Николаевич Матюшкин, конечно, не мог обойти проблему стороной. Тигр был и остается весьма опасным соседом человека. Плох был бы ученый, который не думал бы о последствиях воссоздания популяции тигра. По мнению Матюшкина, нужен был (и эту работу необходимо продолжать) трезвый анализ, объективное изучение поведения хищника. Основываясь на своих наблюдениях, и используя весь накопленный материал, он обозначал как обнадеживающую особенность поведения, что тигры не защищают своей добычи от человека (уходят). Самки даже не защищают тигрят. У другого опасного хищника — бурого медведя — именно защита добычи и медвежат чаще всего ведут к неспровоцированному нападению на человека.

Другая особенность поведения, свойственная тигру, — следование за человеком, стремление узнать больше о появившемся в тайге пришельце. Такие случаи часты, и часто воспринимаются людьми, за которыми следил хищник (например, шел сзади по следам), как предвестник нападения. «Редкие случаи внезапного появления тигров перед людьми, угрожающего рычания, рева, носят явно демонстративный характер». По мнению Е.Н. Матюшкина, стрельба по таким зверям неоправданна. Надо бы понимать, что зверь угрожает, но атакой это не грозит. Сравнивая с медведями, мы и здесь видим преимущество: атаку медведя предсказать очень трудно. Медведи редко демонстрируют угрожающее поведение, и тем более такое поведение непонятно даже бывалому охотнику. Недовольный медведь вытягивает губы трубочкой, но кому придет в голову, что столь невинное выражение чувств может предварять смертельную, безоглядную атаку. Волки демонстрируют агрессивность более явно: всем известен волчий оскал и злобный взгляд.

Известная проблема с волками и медведями, это склонность людей (туристов, фотографов) подкармливать животных, устанавливать с ними личный контакт. Например, фотограф-натуралист Джеки Уиндх, занимаясь фотографированием волков, довела знакомство с двумя взрослыми волками до того, что они обнюхивали ей пятки и лизали руку. В конце концов, они принялись трепать на ней штаны. Только тогда испуганная Джеки взялась обороняться палкой и бросала в волков камнями.

В. Гайст предполагает, что волки, недавно вселенные в центральные штаты США, пока еще не считают людей возможной добычей. Он исходит из известных наблюдений, что проходит несколько лет после появления нового вида добычи в районе обитания волков, прежде чем хищники осваивают методы охоты на вселенцев. Гайст приводит множество наблюдений за волками, когда они следуют за людьми, приближаются на близкое расстояние, но не нападают. С некоторым удовлетворением, как подтверждение своего прогноза, он приводит детали недавнего (в 2005 году) нападения и убийства волчьей стаей Кентона Карнеги, 22-летнего мужчины, в Саскачеване (Канада). По мнению Гайста, он стал жертвой не только волков, но и «политкорректности» защитников волка, противников охоты на этого хищника.

Тигр и охрана окружающей среды

Внимание к охране тигра во многом связано с тем, что это типичный flag-species, символ сохранения живой природы. В последние десятилетия в ходу три понятия: виды-индикаторы, ключевые виды и виды-знамена.

Очевидный вопрос, встающий перед исследователями тигра, — достаточно ли копытных животных в ареале обитания тигра. Изменения, которые произошли на Дальнем Востоке за последние десятилетия, — вырубка лесов и, одновременно, исчезновение большинства мелких поселков, по-видимому, не лишили тигра достаточного количества добычи.

Евгений Николаевич Матюшкин, исследуя распространение тигра в Приморье, убедился, что зверь отнюдь не привязан к первобытной тайге. Скорее наоборот, вырубка лесов, резко улучшая кормовую базу копытных животных, создает и благоприятные условия для выживания тигра. Таким образом, тигр не является видом-индикатором сохранения первобытных лесов.

Тем более, было бы заблуждением говорить о тигре как ключевом виде приморских биоценозов. Такую роль как раз и пытаются приписать волку защитники этого вида в России, в зарубежной Европе и в Северной Америке. Волк де — регулятор численности копытных, санитар и т.п. Это, по-видимому, помогает убеждать правительство и общество, когда речь идет о запрете истребления волка, тем более вселения вновь. Но научные факты, к сожалению, подтверждают лишь санитарную роль волка. Действительно, с появлением волка исчезают бродячие собаки и кошки. Однако эта проблема актуальна лишь для России, где контроль за бродячими животными отсутствует. Как мы знаем, даже в городах общественность расколота на два лагеря — защитников и ненавистников бродячих собак. Что же касается способности волка регулировать численность копытных животных, то этот миф отвергнут. Доказано, что волки способны удерживать численность копытных на невысоком уровне, но не предотвращать крутой подъем численности.

У хищных и копытных действуют разные механизмы регуляции плотности населения. У хищных они направлены на ограничение плотности популяции (иерархия, территориализм, инфантицид, каннибализм). У копытных механизмы скорее направлены на достижение максимальной численности, а регуляторные механизмы развиты не у всех видов.

Однако значение тигра (как и леопарда, и белого медведя) как flag-species невозможно отрицать. Мы гордимся, что в России сохранился, выжил, стал многочисленным такой роскошный, изумительный зверь.

Работы Евгения Николаевича Матюшкина вызывают не только интерес, не только восхищение мастерством наблюдателя и глубиной мысли, но и зависть, да-да, зависть. Нас тянет на заснеженные реки Сихотэ-Аляня, нам тоже хочется хоть раз услышать с недалекой скалы рев тигра.

«На расстоянии 200–300 м от нас раздался многократный яростный рев, раскатившийся эхом в дальних распадках. Громовое «э...оун» прозвучало 7–8 раз приблизительно с секундным интервалом.... Крупный тигр-самец, поднявшись с дневочной лежки в скалах, ринулся вдоль приречного склона к своей добыче (изюбрю)...Мы оказались на пути между его дневной лежкой и добычей....Тигр пересек ложбину и быстро поднялся к верхней бровке приречного склона. Отсюда, через прозрачный дубняк ему были хорошо видны фигурки людей на заснеженном русле....Зверь...предпочел удалиться....Лишь уйдя на порядочное расстояние в пойменный лес, тигр заревел». 

Ссылка и цитаты, приведенные в начале и конце очерка (выделены курсивом), взяты из статьи Е.Н. Матюшкина: «Тигр и человек — проблема соседства». 1973. //Природа. № 12. С.82-88.

Леонид Миронович БАСКИН — доктор биологических наук, Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, научный руководитель Костромской таежной научно-опытной станции 


Леонид БАСКИН
«Промысловая» охота в Германии и переработка мясной охотничьей продукции Рейдерство в охотничьем хозяйстве