НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Апрель

Охотничья этика

Однажды, сидя в уютных креслах и обсуждая в семейном кругу предстоящую весеннюю охоту, мы рассматривали разные ее варианты. В итоге, решили посвятить открытие охотничьего года пролетному на север гусю. Но, обстоятельства сложились так, что мы могли выбраться на природу только на два выходных дня. Как известно, для хорошей, удачной охоты на гуся этого крайне мало. Увеличить время, затраченное непосредственно на охоту, можно было только за счет переездов. Поэтому, решили выбраться на, ближайшую к Москве, западную тропу гусиного перелета на стыке Московской и Смоленской областей. Я собрался на эту охоту с сыном Владимиром и с зятем Сергеем. Из своего охотничьего опыта знаю, что успешно поохотиться на гуся можно лишь при должной кропотливой, тщательной подготовке к этой довольно сложной охоте и при большом желании, самоотверженности самого охотника.

Мы были вынуждены связаться с неизвестным нам охотхозяйством и нас заверили, что к приезду все будет готово — охотхозяйство не в первый раз устраивает охоту на гуся, будут вырыты засидки на кормовом поле, где всегда останавливаются гуси, и дело только за нами. Это означало, что егеря подготовят для охоты в полях замаскированные приямкиокопчики. Они даже обещали выделить для нас и заранее установить рядом с этими засидками свои гусиные профиля, чтобы мы не потеряли на подготовку дорогое время охоты.

Поэтому, мы не взяли с собой, поверив этим заверениям, свои камуфлированные лежаки для охоты на гусей в поле. Взяли только запас гусиных профилей, так как лишними они никогда не бывают — чем больше, тем лучше. С чувством нетерпения и охотничьего азарта мы пересекли вечером в пятницу, после работы, кольцевую автостраду и помчались по Минке на запад.

Всю дорогу до охотхозяйства мы глазами ощупывали небосклон в поисках гусиных клиньев, но небо было пустынно, никто не спешил на север и не радовал наш взгляд. Такое, к сожалению, случается. Выезжаешь на охоту, а не идет гусь, ну, не идет, и все тут. Погода, ветер или давление неподходящее для него — кто знает. Задерживается где-то южнее, отдыхает, откармливается. Не хочет радовать, ждущих его с большим нетерпением, охотников своими многочисленными, гогочущими косяками. И погода стоит, по мнению охотников, самая что ни на есть гусиная. И профиля давно выставлены в полях и ждут их с нетерпением на самых симпатичных местах. А, нет гусей... И проходит безрезультатно, в ожидании гусиных клиньев, очень короткое время, выделенное на весеннюю охоту. И уезжает домой охотник очень огорченным, не попавшим на весенний пролет гусей. А, как только исчезает большинство охотников с полей, в небе появляется масса этих замечательных птиц. Все небо до горизонта покрывается гусиными стаями. Как чувствуют гуси о крайне нежелательной для себя встрече, и выбирают время для своего пролета самое неудобное для охотников, самое неожиданное? Очень умная, осторожная птица. Поэтому, так высоко и ценится, как трофей.

Приехав на охотничью базу, так никого в небе, кроме воронья и не увидав, я понял, что наша охота под угрозой срыва. Владимир и Сергей были мрачнее тучи, понимая, что добыча гусей может отложиться до следующей весны. Я пытался их успокоить, говоря, что не надо отчаиваться, а обязательно надо быть в поле на охотничьих позициях и быть готовыми к появлению гусиных стай.

Когда мы на следующий день, еще до рассвета, прибыли на, указанное нам, место охоты, то увидали, что егеря свое слово не сдержали — место на краю поля было топкое, окопчиков или других скрадков не было. Егерские профиля стояли где-то в других местах — хорошо, что мы предусмотрительно захватили свои. Поэтому, мы были вынуждены впопыхах замаскироваться в прошлогодних копенках, набросив на них маскировочную сетку. Мы знали, что гуси обходят любые возвышенности на гладкой поверхности поля, но ничего другого не оставалось, как ждать и надеяться. Может быть, гуси хоть немного заинтересуются нашими профилями и снизятся на расстояние выстрела самой крупной дробью. Только бы, прилетели.

С утра стоял легкий морозец, и пашня была достаточно тверда. Мы с трудом воткнули в нее штыри и установили пару десятков своих профилей. Стали подтягиваться с базы еще охотники — егеря всех направили на это небольшое поле. Они тоже стали устраиваться на развалившихся копенках гнилого сена, недалеко от нас, громко выражая свое возмущение. Мы понимали, что при такой скученности охотников охоты не будет, а вероятность резких споров и обид очень велика. Но, тем, ни менее, мы твердо решили провести тот день на пашне. Это, все-таки, лучше, чем у телевизора на базе, в духоте и в разношерстной незнакомой компании. Мы не теряли надежду на появление запаздывающих гусиных косяков. 

Выглянуло солнце, снег стал таять прямо на глазах, пашня быстро раскисала. Уже было не так грустно, тем более, что ряды, окружавших нас охотников стали редеть. А над полем летали только довольные грачи, оглашая все вокруг своими незамысловатыми криками. Где-то в середине дня к нам притопал егерь и сообщил, что в соседнем районе уже появились первые табунки гусей. Это известие нас взбодрило, и мы решили ждать желанных птиц до самого заката. Теплый вечер быстро спустился на поле, а мы так и не дождались «обещанных» нам гусей. Оставив гусиные профиля на позициях, мы отправились на базу. 

Но пашня за теплый день прямо преобразилась — она не просто раскисла, она расползлась. Да так сильно, что мы завязли в ней, как говорят, по самые «уши». Володя не успел вовремя поднять «болотники» и зачерпнул сапогами много грязи. Мы выползали из этого грязевого месива довольно долго, помогая друг другу и боясь оставить в ней сапоги. Так крепко нас засасывала и держала «бездонная» пашня. И все эти страдания происходили уже в кромешной темноте. Только свет наших фонарей давал какую-то надежду, что мы движемся в правильном направлении. Выйдя на дорогу, мы предстали перед егерем в таком «изысканном» виде, что он только присвистнул и всплеснул руками. Видя с дороги свет наших фонарей, он не решился выйти в темноту и грязь, нам навстречу. Приехав на УАЗике, он потом ворчал всю дорогу, что мы испачкали ему сидения. 

На базе подтвердилось, что Володя, все-таки, уж очень сильно начерпался грязи и охота на следующий день для него может не состояться. От такой перспективы он очень расстроился. Но, я его пытался успокоить, сказав: «ничего, утро вечера мудренее».

Утром я отдал сыну свои сапоги, так как очень хотел, чтобы он и Сергей добыли по гусю, и они отправились на вчерашнее поле к нашим профилям. А мне ничего не оставалось, как прогуляться, в это время, недалеко от базы по автодороге в ботинках. Имея много гусей на своем охотничьем счету, я решил довольствоваться этой легкой прогулкой. Зарядив ружье, на всякий случай, я не спеша пошел по твердой дороге, проходящей по плотине, и далее, вдоль опушки леса. Весна была поздняя. Лед на водохранилище полностью не растаял, а только отошел от берега на несколько метров и лежал на воде синий, рыхлый и недоступный. Камень, брошенный на него, с чмоканьем уходил насквозь. Даже вороны, большие любители походить по льду, не решались на него присаживаться. Лед не «держал». 

Пролетавшие над водохранилищем утки не вызывали у меня желание выстрелить. Упавшая на лед утка будет для меня недосягаема, а бить птицу без возможности ее достать, бросать ее на льду — для меня, безусловно, неприемлемо. Легких или надувных плавсредств у егерей на базе не было. Я расположился на низком раскладном стульчике прямо на дороге рядом с плотиной, спустил на воду тройку утиных чучел и стал ждать летящую на мой берег или надо мной утку. Защитный цвет охотничьего костюма, моя неподвижность и кусты вербы за спиной давали возможность надеяться на успех. Не гусь, так утка — тоже замечательный весенний охотничий трофей. 

А по реке, ниже плотины, плыл обычный весенний мусор: ветки, клочки прошлогодней травы, смытая половодьем грязь, пена. Выглянуло солнце. Я с восхищением оглянулся — очень люблю раннюю весну. Все кругом пробуждалось. Почки на деревьях только-только проснулись. Обильно опушилась русская красавица верба, и протянула к весеннему небу свои серебристые рукавички. На мокром берегу были видны многочисленные, разной величины, птичьи следы. Хотя ночью еще было морозно, но днем, растаявшая под солнцем почва, давала пищу многочисленным, прибывшим с юга, куличкам. Над освободившейся ото льда водой с резкими, гортанными криками летали, прибывшие с юга, белоснежные чайки. Из ближнего леса раздавалось умильное бормотание разгулявшихся тетеревов.

С поля, где охотились Владимир с Сергеем, с первыми лучами солнца, стали раздаваться выстрелы. Неужели гуси «подошли». Вот, это здорово! Если это так, то ребята должны получить большое удовольствие от этой охоты. А канонада над полем все увеличивалась. Это меня стало настораживать. Послышались выстрелы и с берегов водохранилища. Кому то, значит, повезло и селезни подсели к охотникам. Тут солнце зашло за набежавшие тучки, и я заметил, как небольшой гусиный косячок вывалился из-за леса, и на небольшой высоте приближался ко мне со стороны моего куста вербы. Меня они не замечали — я замер. Наверное, их согнали с поля. И я, сидя на стульчике и скрываясь за ветками, плавно стал подымать ружье. 

Главное не ошибиться в упреждении. Гуси летят очень быстро. И вот, гуси надо мной. Выстрел, затем еще один крупной дробью. Вижу, как один гусь вывалился из строя, завалился на крыло и плавно стал падать недалеко от меня на землю. Подранок... Забыв, что только в ботинках, я побежал, «полетел» к нему, на ходу перезаряжаясь. Не помню, как прыгал по грязи, по воде, скакал по кочкам. Все чувства разом переполнили, захлестнули меня. Что может быть сильнее, чем азарт охотника, полученный от далеких пращуров.  Увидав меня, подранок начал ковылять к воде, ища в ней спасение. Еще два моих выстрела на бегу остановили его попытку уйти от своей судьбы. Подбежав, я с восторгом поднял тяжелую птицу на руки. Каков красавец - «белолобый». В «тельняшке» и с белой звездочкой во лбу. Истинно, можно понять тех охотников, которые этот трофей предпочитают всякому другому, и готовы ехать в любую даль, только, чтобы увидать гусиный клин, услышать их гогот в поднебесье.  Только после этого я вспомнил, что в ботинках и что мне не в чем возвращаться домой. А, но зато я взял гуся!

Неожиданно, случайно. Хотя, говорят, что ничего случайного в мире не бывает. А на полях продолжали греметь выстрелы. «Вот ребята веселятся, вот оттягиваются, — подумал я, -интересно, сколько у них уже трофеев?» Я не мог отказать себе в удовольствии и сфотографировался на телефон с этой замечательной птицей. Сразу же послал фото сыну и Сергею, с намеком, что и старые охотники еще, кое что, могут... Выйдя из кустов на дорогу, я сел на свой счастливый стульчик и стал принимать поздравления егерей, которые все видели.

Они сообщили, что гуся еще очень мало, и что мне несказанно повезло. «Везет тому, кто умеет», — важно ответил я и стал звонить ребятам. Их сообщение меня очень удивило. Они сообщили, что редкие стайки гусей облетают их поле. Высиживать их бесполезно, и что все расскажут при встрече. А они пошли, чтобы не терять зря время охоты, гулять вдоль речки, по опушке леса, так как на поле охотиться стало просто невозможно. Я очень расстроенный, из-за этого, пошел по берегу водохранилища, так как ботинкам было уже все равно. Впереди, на берегу, несколько раз выстрелили по пролетавшей стайке кряковых, что на весенней охоте запрещено — стрельба по летящим уткам. Вижу, как сбитая утка камнем упала на лед далеко от берега. В бинокль я заметил еще несколько уток, так же лежащих неподвижно на льду. Егеря отказывались лезть за ними на лед, ну, а сами охотники и подавно. Так и остались лежать посреди тающего льда несколько яркоголовых селезней и их подруг, бесполезно сбитых, в последний раз украшая собой природу Подмосковья...

Через некоторое время подъехали ребята. Они поздравили меня «с полем», да еще таким неожиданным. Ребята тоже были с трофеями, которые взяли, уйдя с поля, махнув на гусиную охоту рукой. Сергей, выйдя к небольшому болотцу, высадил пару искусственных уточек и, замаскировавшись в прошлогодних камышах, стал манить. В результате, он взял тройку бесшабашных чирков. Замечательные, красивые селезни были подвешены к его новому ягдташу. 

А, Владимир, идя по лесочку, решил подкрасться к тому месту, откуда недавно еще слышались звуки тетеревиного тока. Охота «с подхода» ему удалась. Он поднял и взял красавца косача, вероятно, отдыхавшего после утреннего боя. 

Ребята с возмущением рассказали, как проходила у них охота на гусей. Все немногочисленные их стайки, появляющиеся над полем на большой, недоступной для ружей высоте, встречались залпами охотников, которым было даже лень маскироваться. Они бегали по полю и палили во все пролетающее, начиная с ворон. Эта пальба не давала гусям подлететь и снизиться к нашим профилям, приблизиться на верный выстрел. Никакие манки тут уже не помогут. Дремучий принцип: «не нам, так никому», — снова нашел свое яркое проявление на этой охоте. 

На наши замечания, по организации охоты и по егерскому контролю над злостными нарушениями правил весенней охоты, пренебрежением, некоторыми охотниками, этикой, которые были обращены к егерям, был дан однозначный, неожиданный ответ: «все платят за охоту «живыми» деньгами, поэтому мы не вмешиваемся, не мешаем охотиться и отдыхать кто как хочет. Дичь, ведь, ничья. Природа все стерпит. А, если кто не доволен, то разбирайтесь между собой сами». Оставалось только возмущаться...

Охотничья этика — это кодекс чести охотников, нормы их поведения на охоте, взаимоотношения охотников между собой и их отношение к природе. На охоте человек остается наедине с природой и с совестью. Его поведение — есть следствие внутренних убеждений, воспитанных предыдущими поколениями русских охотников. Охотничья этика затрагивает не только моральный облик самого охотника, но и развитие всего охотничьего хозяйства, а также, моральный облик всех работников данной отрасли. Веками создаваемые нормы и правила Русской охоты, в большинстве своем, не писаные законы охоты, которые передавались из поколения в поколение, соблюдались и должны соблюдаться, как требование совести самого охотника — основного радетеля Русской природы.


Леонид ЛЯСКОВСКИЙ
Дрессировка легавой. Как научить искать хозяина Любителям «охотничьих» церемоний