НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Декабрь

Грациозная Сибирячка

 

К концу сентября нашим заводом было изготовлено и отгружено в Западную Сибирь, на один из ведущих машиностроительных заводов, большое количество новейшего оборудования по плану перевооружения промышленности новой техникой. Значит, мне как ведущему конструктору предстояла на этот завод длительная командировка. Надо было выполнить большие объемы работ — собрать наши изделия на новой площадке, запустить, сдать госкомиссии и отчитаться к концу года.

Начало октября, и мы в Кургане, на юге Западно-Сибирского региона. Когда-то это место было известно, как Царев курган, но в золотой век Екатерины Великой это название сократили. Но от этого город не стал менее историчен и знаменит. Не менее известна и река Тобол, на берегах которой стоит этот город.

Ввиду продолжительности командировки мою бригаду на выходные дни вывозили в заводской дом отдыха, на берег чудесного озера посреди необъятных степных просторов. Сибирское черноземье — житница страны. Хлеба к этому времени давно убрали, и глазу предстала слегка холмистая темно-желтая равнина. Вблизи рек и озер виднелись березовые золотистые рощи уже без половины листьев и сосновые боры, издали казавшиеся темными, неприветливыми массивами. В поймах рек и озер виднелись большие луга, поросшие густым кустарником, чередующиеся с уже увядшим разнотравьем и участками ковыльной степи. Классическая лесостепь.

В первые же выходные, находясь в компании заводчан, я завел разговоры об охоте в этих местах. На интересную тему разговора меня навел интерьер столовой дома отдыха, стены которой были неплохо оформлены охотничьими трофеями. В разговоре, узнав, что я и два моих товарища из московской бригады, являемся охотниками, представители заводского охотколлектива, отдыхающие там, с радостью пригласили нас принять участие в ближайшие выходные в охоте на сибирскую косулю. Заводчане обещали нас экипировать и поделиться гладкоствольным оружием своего коллектива. Мы с радостью согласились.

Во время следующего приезда в дом отдыха заводские охотники неплохо нас экипировали из запасов своего спортклуба и выдали общественные спортивные гладкоствольные ружья с патронами. Времена были другие, законы, да и люди тоже.

Рано утром команда охотников выехала в поля. Подмерзшая за ночь степь давала возможность УАЗам свободно перемещаться. Смежная к дому отдыха местность была изрезана небольшими речками и балками. Их берега с прилегающей местностью были покрыты лиственными лесами. Здесь и в других похожих местах степи обитали, довольно в большом количестве, сибирские косули — небольшие, очень грациозные животные. Сибирская косуля, я это знал, крупнее косули европейской и значительно красивее ее. Время гона у косуль подходило к концу, и козлы, по мере завершения своего «благородного дела», уединялись и подолгу отдыхали в чаще леса, вблизи воды и травяных болот. Хорошо зная эти охотничьи угодья, заводчане привезли нас к неглубокой балоч-ке, покрытой, по осенним меркам, очень красивым лесом с густым подлеском. «Здесь и проведем охоту, — сообщил старший команды. — Вы все опытные охотники, но тем не менее хочу напомнить правила загонной охоты, тем более что с нами московские гости. Их поставим на самых удобных номерах в середине цепи стрелков. Они должны увести в Москву только положительные эмоции». После инструктажа и обсуждения плана охоты мы по просеке зашли в лес. Я шел, вдыхая чудесный аромат осеннего леса, который напоминал мне лесопосадки степного юга европейской части России. Такой же густой подлесок, состоящий из множества плодоносящих кустов. На пути часто встречались группы диких фруктовых деревьев с уже почти полностью осыпавшимися плодами. Около этих деревьев мы спугнули несколько выводков кабанов, с аппетитом поедающих падалицу. На кабанов лицензии не было, и мы только наблюдали за ними. Кабаны, наверное, это знали и не очень нас боялись, подпуская на верный выстрел. Первый загон мы организовали вскоре после захода в лес. Стрелков расставили вдоль просеки, пролегавшей через густой орешник. Так как лес был сравнительно небольшой и охотников немного, то и загон сделали небольшим. На номера вставали очень тихо, молча давали отмашкусоседним номерам и застывали за укрытиями. Старший расставил половину охотников лицом против ветра, так как у косуль очень тонкое чутье, другую половину отправил в загон. Косули не могут похвастаться своим зрением, поэтому они часто подходят к неподвижно стоящему охотнику вплотную, но двигающегося заметят за сотню метров.

Я стоял под дикой яблонькой. Совсем недавно она была усыпана плодами. Теперь вся трава вокруг была плотно покрыта падалицей. На ветках оставалось совсем немного плодов, и я сорвал пару яблок. Вкус их оказался, на удивление, совсем неплохой — кисло-сладкий, слегка вяжущий, даже я бы сказал — винный. Пока я визуально знакомился с южносибирским лесом, наслаждаясь осенними видами, стали слышны крики загонщиков — гон пошел. Я застыл и напрягся, так как голоса приближались. Предохранитель был снят, ружье смотрело в лесной прогал. Вот невдалеке раздался выстрел, другой, и все стихло. Подошел старший и снял нас с номеров. Первый загон был безрезультатен. Стрелявший видел только мелькнувший коричневатый силуэт за кустами и стрелял на ход зверя, через листву. Следов попадания не было, и мы пошли дальше. Вскоре вышли на небольшую поляну, местами заросшую кустами орешника. Встали вдоль опушки, лишь зайдя за смородиновые кустики. Гон пошел из-за поляны, с ее противоположной стороны. Так как вольных косуль мне никогда видеть не приходилось, то было захватывающе интересно, и я смотрел во все глаза. Вот, вижу появился напротив меня — на опушке — небольшой козел. Он внезапно выпрыгнул из-за кустов. На мгновение остановился, осмотрелся и понесся дальше. Расстояние для гладкостволки предельное, поэтому я стою, не двигаюсь и жду развития событий. Рогач мелькал между кустами. Он не бежал — летел, оттолкнувшись всеми четырьмя копытцами от земли вверх. Он мчался, взвиваясь вверх и пролетая далеко вперед со сложенными передними ножками. Такая пилообразная траектория бега этого грациозного животного была неожиданна для меня и очаровательна. Пока я пытался поймать козла стволами в его фантастическом беге, в его скачке, соседи слева и справа уже отстрелялись, а косуля благополучно исчезла в кустах противоположной стороны поляны. Попаданий не было. Я не стрелял — не смог прицелиться. При разборе старший сердито отчитал своих товарищей: «Я понимаю — москвичи впервые увидали бег косули, но вы ежегодно добываете их, и для вас ее скачки не являются неожиданностью. Что же вы, упустили козла?»

На следующей поляне, которая была намного больше первой, я с другими москвичами был поставлен у самого начала открытого пространства — у начала поляны. Мы понимали, что вся ответственность и надежда на успех теперь полностью лежит на соседних номерах — на местных охотниках, стоящих дальше вдоль поляны, которые и были обязаны взять зверя. Но я тем не менее сосредоточился. Хотелось не допустить повторной неуверенности. Опять засмотреться на красавицу косулю и проводить ее только взглядом было бы уже не солидно для меня, как для охотника. Я внутренне представил себе только что увиденный бег зверя и мысленно стал продумывать свои действия — куда я должен целиться, какое брать упреждение, в какой момент стрелять? Несколько раз я вскидывал чужое ружье к плечу, чтобы руки привыкли к особенностям шейки ружья, к длине и форме приклада. Несколько раз я водил стволами, прицеливался в воображаемого козла, неудержимо скачущего вдоль поляны. Программу на выстрел я вроде бы в голову заложил, а как получится при появлении козла — вопрос... За этими теоретическими рассуждениями я пропустил появление косули из кустов прямо перед собой. Забыв все недавние размышления и предположения, я выстрелил навскидку, пока козел на секунду тормознул перед своей сумасшедшей скачкой по непредсказуемой траектории — это мне приходилось делал часто в Подмосковье, в густоте леса. Я отчетливо услышал удар картечин о тело зверя, и его рывок вперед был молниеносным, но последним. Есть! Из тех же кустов «вылетела» еще пара козлов, и они понеслись по поляне, подхлестываемые выстрелами. Один из них так же не добежал до опушки. А за взятого тогда козла я принимал поздравления перед строем охотников сразу после загона, с вручением значка заводского охотничьего клуба.

Четвертый загон я проводил, по моей просьбе, в роли загонщика. Очень хотелось пройтись по этому чудесному, почти фруктовому лесу, набрать плодов диких яблонь и груш, погрызть орехи. Заблудиться было невозможно, и я шел не спеша, покрикивая и постукивая палочкой по стволам, выполняя роль загонщика и пробуя на вкус лесные дары, слушая звуки осени и любуясь этим очаровательным островком леса в бескрайней сибирской степи. Из состояния восторга от дегустации плодов и из романтического настроения, вызванного красотой природы и радостью от взятого трофея, меня вывели выстрелы, раздавшиеся впереди. Не успел я ускорить шаг,__позвал на помощь. Меня нашли быстро и выстрелами отогнали кабанов. «Ну вот, неожиданное разнообразие к столу нас сегодня ждет, — то ли сердито, то ли радостно промолвил старший, — а с егерями мы все уладим». Охотники весело меня поздравили, и чья-то фляжка тут же пошла по кругу.

Мне очень не хотелось уходить из этого чудесного леса. Выглянуло солнце, и все деревья засветились чудесным светом, свойственным только золотой осени. Я захватил с собой немного диких яблок, свежий вкус которых мне очень понравился. За дружеским охотничьим застольем они оказались сильно востребованы. Курганские охотники высоко оценили их необычный, винный вкус и аромат. Ранее они их не пробовали — пренебрегали. Дички, как и плоды рябины и калины, после заморозков приобрели закусочный, неповторимый вкус. Во время дружеского ужина старший — он же председатель охотколлектива — подошел и предложил в следующие выходные поохотиться нам еще и с вышки. Тогда мы, с его слов, получим дополнительные впечатления и лучше запомним охоту на сибирских косуль.

В напряженной работе промелькнула рабочая неделя, и вот мы снова в доме отдыха. К охоте все готово. Срочно переодеваемся и выходим. Меня с моими московскими товарищами с нетерпением ждал егерь в уазике. Запрыгнули в машину и в степь. Очень торопились — скоро солнце должно было закатиться, а надо успеть сесть в засаду еще засветло. Слух у косуль очень хороший — как бы не подшуметь. Тогда они не выйдут на жировку к кормушке, которая рядом с вышкой. Подъехав к одной из подкормочных площадок на краю поля — на опушке леса, мы высыпали в кормушку зерно и очень уважаемую косулями фруктовую падалицу. Я поднялся на вышку и затаился. Остальные поехали дальше — на другие прикормочные площадки. Я ждал и любовался багровым закатом над степью. Хотя солнце еще не село, я услышал неожиданно недалеко в лесу странный, хриплый, отрывистый звук, чем-то напоминающий собачий лай. Никогда раньше я не слышал ничего подобного, особенно в лесу. На площадку выскочил молодой козел с небольшими рожками, подбежал к кормушке и склонился над ней. Через мгновение он замер, насторожился, затем подпрыгнул и исчез. Произошло это настолько быстро, что я даже не успел поднять ружье. Но тут на площадке появился настоящий рогач — краса и гордость косульего племени. Он похозяйски подошел к кормушке и припал к подкормке. Я отчетливо видел каждую складочку на его теле, каждую ворсинку этого изящного животного, его замечательные рога взрослого, матерого самца. Козел грациозно ел и с достоинством перемещался по площадке. Выходящих из леса косуль он не подпускал к пище, чувствуя себя хозяином положения. На прикормочной площадке остались только трое — рогач, ружье и я. Насмотревшись, я медленно навел стволы на грудь животного и нажал на спусковой крючок...

Солнце скрылось за горизонтом. Южносибирская ночь мгновенно обняла степь. Я слез с вышки, чтобы не поддаться искушению попытаться взять еще одну косулю, и присел рядом со своим замечательным трофеем. Крупный козел с очень красивыми, симметричными, широко расставленными рогами. Они были покрыты бугорками — «жемчужинами», очень приятными на ощупь. Вдалеке я слышал пару выстрелов, и через некоторое время показались огоньки. Вскоре уазик с охотниками тормознул рядом с прикормочной площадкой. Ребята тоже взяли матерого рогача косули и были несказанно рады. Мы поздравили друг друга и, как положено среди русских охотников, тут же отметили это событие, выпив «на кровях» и пометив ружья кровью косуль — на дальнейшую удачу.

В доме отдыха нас ждали. Члены заводского охоткол-лектива поздравили нас с «полем», обсудили наши впечатления, разделили радость от взятия трофеев. Все они не раз добывали косуль, но сделать приятное московским коллегам были рады. За дружеским столом шли откровенные, иногда критические разговоры о состоянии охоты в Курганской области, о мероприятиях, проводимых районными охотхозяйствами для развития этой отрасли народного хозяйства, и о роли их охотколлекти-ва в этом процессе. Наша командировка продолжалась, работы оставалось еще много, и руководство заводского охотколлектива решило не ограничиться этой охотой. Мы поняли, что здесь нас ждут еще другие, не менее интересные охотничьи приключения...


Леонид Лясковский
Полвека охоты на крупных кошек Охотничий праздник в Иваново