НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Март

Звуки весеннего льда

Каждый из них проводил выходные дни в это межсезонье по-своему: Михаил на даче что-то ремонтировал, Юрий приобрел семена суперурожайных сортов овощей и выращивал на подоконнике рассаду, Санек, валяясь на диване в халате, смотрел по телевизору хоккей — болел и пил пиво. У меня март связан с большим количеством разных семейных торжеств и других хороших поводов для застолья.

Однажды зашел ко мне в кабинет Клуныч по производственному вопросу, и разговор в конце концов перешел на вечно больную тему русской интеллигенции — «Что делать?» «А что, если поехать нам на рыбалку, тем более конец марта, по прогнозам, обещает быть теплым, без зимних чудачеств. Давно ведь на лед с удочками не выходили. Сейчас рыба должна активизироваться и бойко клевать. Может, и наловим ее Саше на “воблу к пиву”?» — предложил я. Подумали и решились.

Пригласили еще Михаила, любителя зимней рыбалки, и наметили маршрут «выходного дня». Это значит — на все выходные. Выбрали рыбную речку Нерль, что на севере от Москвы, так как в то время на ее берегу в деревушке жила дальняя родственница Миши — Дуся-бабуся. Как же прекрасен вечер в пятницу, особенно в конце марта, когда после очень долгой зимы с короткими световыми днями начинает темнеть уже существенно позднее, а главное — рабочая неделя позади! Но, как всегда, трудны «второстепенные» дороги Подмосковья в это время. И холод уже не холод, и тепло еще не тепло.

В общем, к бабе Дусе мы заявились, толкая свое переднеприводное транспортное средство, уже в полной темноте и грязные с головы до ног. Бабуся нас ждала и была к этому готова. Пока мы отмывались и ужинали, наша «цивильная» одежда уже сохла рядами, чтобы быть готовой к обратному пути.

В этом месте мы уже не раз бывали, зимой и летом ловили рыбу, хорошо все помнили и ориентировались на местности. Недалеко от избы бабуси была, как и ежегодно, проложена и обустроена зимняя переправа через реку, с шлагбаумами и с доской для объявлений и метеосводок. В январские, да и в февральские морозы мы тоже выезжали в этом месте на лед на автомашине и, как местные автолюбители, ловили рыбу рядом со своим автотранспортом. Очень удобно на нем разъезжать по реке и искать рыбу, а также греться в кабине и там же «заправляться».

Но конец марта — это вам не февраль. Подойдя ранним утром к доске, мы узнали, что лед для транспорта опасен, переправа закрыта, — висело запрещение выезда на лед. Шлагбаум был опущен. Обойдя его, мы ступили на лед реки и пошли к месту нашего последнего, очень удачного здесь лова. Идти было недалеко. Но одно дело ехать, а совсем другое — идти и тащить все на себе. Все сразу же устали. Ходить по льду надо было при этом уже с осторожностью и быть крайне внимательными, чтобы не угодить в полынью, припорошенную снегом. На льду сидело несколько компаний. Мы не могли пройти мимо, не взглянув на их уловы. Нас они провожали смехом и словами, указывая на горки лежащей рядом с ними рыбы, «кто рано встает, тому бог рыбку дает». По всему было видно, что клевало. Мы двинулись к нашему заветному месту, подальше от местных острословов. Опыт подсказывал, что с первой же пойманной нами рыбешкой они будут сразу рядом с нами. Так в конце концов и получилось.

Ну а пока мы были одни на заснеженном льду, рядом с бережком, заросшим ветлами, ивовыми и другими кустами. Все они стояли уже без снега, протягивая свои голые ветки в нашу сторону. Устроившись, я пробурил первую лунку. Лед был толстый — ледобур ушел под него почти наполовину. При этом лед звучал совсем не так, как в январе — он предупредительно потрескивал.

Вот тогда я и пожалел, что предложил ребятам поехать на рыбалку так поздно — в самом конце зимнего сезона. Лед был ноздреватым, водянистым, хрупким — последним весенним льдом, который уже плохо держит и поэтому очень опасен. Это были последние дни его жизни. Весенний лед, хотя и толстый, но подтаивает и разрушается с двух сторон: сверху греет солнце, а снизу — теплая талая вода, которая попадает в реку из ручьев, стекающих с прибрежных, нагретых мартовским солнцем полей. Она подмывает и рушит лед. Под ногами он уже шуршит, нашептывает и похрустывает.

Эти таинственные звуки означают, что даже при значительной толщине льда связи между его кристаллами стали очень слабыми и лед может рассыпаться в любой момент — мягко и бесшумно. Ходить по льду в это время надо с большой осторожностью, на расстоянии друг от друга. В эти длинные весенние теплые дни на реке появляются закраины, промоины и полыньи. Лед в это время теряет свою былую прочность, с катастрофической быстротой превращаясь в рыхлую кашу. У берегов лед всегда тает быстрее, чем на середине. Можно уверенно выйти утром на лед, а вернуться на берег, не замочив штанов, бывает уже невозможно — лед отошел от берега. И это всего за один весенний день. В таких случаях надо предусмотрительно брать с собой надувную лодку.

Поэтому мы решили на всякий случай близко друг к другу не садиться и без острой необходимости не подходить. Просверлив три лунки, я опустил в две насадку на бель, а в третьей стал играть мормышкой — капелькой с мотылем. Так мне веселее, чем тупо все время смотреть на неподвижные поплавки в лунках.

И вот, в моей руке наконец ожил сторожок, и выдернутый на лед красавец окунек-матросик, с палец величиной, развеселил меня и очень обрадовал. Горка «матросиков» росла, и мне было весело. Окунь, хоть и мелкий, но клевал «как из пулемета». Наконец я решил сделать перерыв и глотнуть кофе, неодобрительно глядя на свои неподвижные поплавки. Проверил на крючках насадку, освежил ее и снова опустил в лунки. Подставляя лицо горячему весеннему солнцу, размялся, осторожно обошел рыбаков, переговорил с друзьями — у них на поплавках тоже «тишина». Развлекались, как и я, окуньками.

Нагулявшись, я сел на ящик и загляделся на окружавшую нас просыпающуюся природу. Скоро, очень скоро прилетят трясогузки-ледоломки, «разобьют» своими хвостиками лед на реке и начнется ледоход. Но тут я обратил внимание, что горка пойманных мною окуней уменьшилась и намного. Что за фокусы? Осмотрелся вокруг: потенциальных рыбных ворюг — ворон, кошек и собак — вокруг не было. Озадаченный, я продолжил трясти удочкой и вытащил очередной трофей. Аккуратно снял окуня с крючка и бросил в сторону — к остальным.

И тут я заметил, что не успел только что пойманный «матрос» упасть на лед и заиндеветь — как он начал быстро перемещаться к берегу. Я аж привстал. И только тогда, присмотревшись, я увидел, что мой окунек находится в пасти «королевского» зверька — белоснежного горностая. Обаятельный хищник деловито, не торопясь донес до берега моего окунька, поднялся на него и юркнул под куст, у подножия которого еще лежал снег. Так вот кто еще рыбку любит! Я перестал ловить и замер — что будет дальше? А горностай появился через пару минут и уверенно направился в мою сторону, подбежал к оставшимся рыбкам и осмотрелся, сев на задние лапки. Рассмотреть его на белом фоне снега и льда было очень сложно. Видны были только черные бусинки глазок и черный кончик хвостика, так уважаемый царствующими особами. Затем горностай схватил очередную рыбку и поскакал под свой куст.

Полюбовавшись на это чудо природы, я решил оставить всех пойманных мною рыбех этому бесстрашному зверьку и отошел к своим поплавочным удочкам. Вспомнил, что где-то здесь должна лежать на дне большая коряга и проходить каменистая гряда. Я их нашел, купаясь летом в этом месте. Просверлил еще две лунки, а затем еще пару подальше от берега. В последней лунке поплавочек слабо шевельнулся, и я решил поднять насадку поближе ко льду. Может быть, рыба уже начала от весенних теплых течений активизироваться и подниматься вверх.

Поднял — точно. После подъема на новый уровень поплавок уверенно ушел вниз. Подсек — что-то солидное. Упиралась рыбка, упиралась, но на льду все равно оказалась. Густера, и очень неплохая, приличная по размерам рыбка. Перестроив вторую удочку на найденную рабочую глубину, я начал снимать одну густерку за другой. Рыбки все как на подбор — калиброванные. Я дал знак ребятам. Друзья приблизились, тоже перестроили свои удочки, и ловля закипела. Сидели мы спиной к местным рыбакам, старались руки вверх не подымать, вытаскивать так, чтобы не привлекать внимание местных, а пойманных рыб сразу прятать в ящик. Но, очевидно, у них был свой разведчик с биноклем, и, как я и предполагал, местные рыбачки вскоре подхватили свои ящики и бегом к нам. Но мы успели неплохо половить, прежде чем оказались в плотном окружении азартного рыбацкого «котла».

Стало опасно находиться на льду: народу набежало со всей реки и появилась возможность всеобщего купания. Местные понимать этого не хотели — у них глаза горели при виде рыбы у соседа. Романтизм рыбалки и наше уединение закончились, и мы, вполне удовлетворенные рыболовным днем и уловом, собрались от греха подальше и пошли отдыхать к нашей хлебосольной бабусе.

На следующее утро, выспавшись и плотно позавтракав, — у бабуси иначе было нельзя, мы не спеша снова спустились к реке. Ночью прошел хороший дождь и утром лег плотный туман. Лед на реке потемнел и начал отходить от берега. Шлагбаум на спуске к переправе был, к нашему удивлению, поднят вверх, а посередине реки стояло два уазика и рядом сидело несколько рыбаков. «Дуракам закон не писан», — произнес Клуныч с выражением, и мы очень осторожно, медленно, на расстоянии нескольких метров друг от друга, проверяя лед пешней, обходя подозрительные места, сошли на лед. Отойдя сравнительно недалеко от переправы, не дойдя до вчерашнего места ловли, мы уселись недалеко от берега — хоть не утонешь, если и провалишься. В этом месте образовалась закраина — лед здесь уже отошел от берега метров на пять. Рядом с ней мы просверлили лунки и опустили свои поплавки. Глубина там была всего метр с небольшим, но именно там мы надеялись тогда на хороший клев. Мы не просчитались — «опыт не пропьешь», клев начался с ходу. Неплохая мерная плотва быстро начала наполнять наши ящики. Рыболовов в это воскресное утро на реке было немного, и мы рассчитывали спокойно половить до обеда, а там, отдохнув, отправиться назад в Москву. Но нашим расчетам не суждено было сбыться.

Не прошло и получаса спокойной ловли, как я краем глаза вижу, что в нашу сторону движется один из УАЗов. Мы вскочили, стали кричать и руками показывать, что лед не прочен и есть промоины, — их мы видели на пути к месту рыбалки. Но машина, не сбавляя скорости, приближалась. Когда до нас осталось не более пятидесяти метров, раздался характерный звук разрушающегося льда и автомашина у нас на глазах стала уходить капотом вниз — под лед. Еще мгновение — и крыша вездехода с отвратительным бульканьем и чмоканьем скрылась под водой. Мы бросились к полынье. Но к ее краю подходить было очень опасно — во все стороны от полыньи пошли трещины, стали образовываться мелкие льдины и вода выступила на лед, который уже повсеместно характерно, по-весеннему шуршал и хрустел под ногами. Мы остановились, глядя на темную воду полыньи. К нам бежали ближайшие рыбаки.

Вдруг на поверхности воды показалась голова мужчины с дико вытаращенными от ужаса глазами. Он смотрел на нас, вцепившись побелевшими пальцами в край полыньи, и молчал. У нас была веревка с навязанными узлами и с грузом на конце. Мы кинули ее в полынью, стараясь не попасть потерпевшему в голову, и это нам удалось. Автомобилист крепко за нее ухватился. Когда подбежали другие рыбаки, потерпевший уже лежал на льду, далеко от края полыньи. Он не мог ни встать, ни говорить — нервный шок.

Среди подбежавших были знакомые автомобилиста. Они подняли его, но потерпевший от всего пережитого не стоял на ногах. С него ручьем текла вода — он промок насквозь. Хорошо, что в последний момент, когда автомобиль уходил под воду, водитель сумел открыть дверцу и уже под водой выскочить из машины. Надо было спешить, а то он мог бы скончаться от переохлаждения, и водителя почти волоком потащили на берег — в деревню.

Перед ними была закраина, где мы недавно ловили, и водителя потащили в обход. Там, где они собрались выйти на берег, стоял вмерзший в лед тростник, который рос у самого берега. «Не туда, дальше, в обход, провалитесь!» — закричали мы, но они только махнули рукой и продолжали тащить потерпевшего к берегу — это был самый короткий путь, а до того места, где мы сходили на лед, было немного дальше. Известно, что особенно коварен весенний лед, сквозь который торчит прошлогодняя растительность — осока, тростник или камыш. Их надо всегда обходить стороной. Лед с вмерзшей растительностью очень непрочен. Он представляет собой решето. В теплую погоду около растений лед тает быстрее, чем на свободном участке.

И случилось то, что и должно было случиться. Не дойдя до берега каких-то трех метров, спасатели вместе с потерпевшим, с криком и руганью провалились в ледяную воду. Вынырнув и встав на дно ногами, мокрые по уши, доблестные, но безбашенные, четверо местных рыболовов запрыгали в воде среди кусков льда. На берег они в конце концов все-таки выбрались. Был на реке один «морж», а стало четверо. Машину из реки вытащить уже не было возможности, так как на лед вывести какиенибудь подъемные средства было крайне опасно - лед рушился.

После этого происшествия мы закончили рыбалку, свернули удочки и под впечатлением от человеческого пофигизма, вернулись в избу. Там выяснилось, что эти «моржи» оказались соседями Дуси-бабуси, и нас попросили отвести их в районную больницу, так как в воскресенье другого транспорта с трезвым водителем в деревне не нашлось. И вместо того, чтобы засветло вернуться домой, пришлось застрять у бабуси надолго, так как Миша отвозил эту дружную четверку в район, а за нами вернулся уже ночью. Зимняя, ночная дорога домой нас тогда сильно утомила. Но очень скоро, впереди праздникоткрытие весенней охоты!

Природа нам очередной раз напомнила, что весенний лед, накануне ледохода, очень опасен. На такой коварный лед желательно не выходить. Но, если, конечно, приспичило выйти на него, то ко льду надо относиться с большим уважением и осторожностью и, находясь на нем, соблюдать все меры безопасности. Ни одна рыба не стоит человеческого здоровья или жизни!__


Леонид Лясковский
Медвежий праздник Чисто женский интерес