НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Март

Kрамольные мысли по поводу наших традиций

Мне нравится читать в журнале переводы с «американского» языка, сделанные сотрудником ВНИИОЗ Сергеем Павловичем Матвейчуком. Очень интересно сравнивать и «виртуально» примерять на наши условия «их» законы и опыт.

В одном из таких переводов нашел удивительно точное для нас определение, хотя там оно имеет несколько иной смысл. Привожу цитату не полностью, в связи с чем она и приобретает смысл, наиболее подходящий к нашим условиям. Фраза взята из доклада американского биолога и чиновника Джеймса Мартина: «… истина состоит в том, что будущее рыбы и дикой природы, будущее охоты и рыбалки будет зависеть от политических решений не-охотников и не-рыбаков…»

У меня сложилось стойкое мнение, что в настоящее время все охотничьи (да, наверное, и не только) законы пишутся и принимаются людьми, которые в лучшем случае об охоте имеют представление как клиенты организованных хозяйств. Принесли уважаемому человеку охотничий билет, принесли ружье и карабин, обслужили на охоте, на вышке или на загонной охоте, и он уже имеет собственное мнение об устройстве охотничьей отрасли, о правильности или неправильности правил охоты и прочих охотничьих писаных и неписаных правил и законов. Как в футболе.

Отсюда мы и имеем действующий порядок выдачи охотничьих билетов, новые правила охоты, разрушительную карусель реорганизаций государственных управленческих служб и структур, практически повсеместное угнетение общественных охотничьих организаций и так далее, далее, далее…

Перечень можно продолжить, но сейчас не об этом.

Сейчас мне очень хочется высказаться по поводу кампании, развернутой против традиционной на Руси охоты на медведя на берлоге. Да, грешен, вопрос касается меня и моей деятельности непосредственно, — провожу я охоты на берлогах, в связи с чем осознаю некоторую уязвимость своей позиции. Однако, не покривив душой, смею утверждать, что я сам проживу и без этой увлекательной охоты, хотя и люблю ее.

Есть у меня «разъеденные» точки с привадами, которые посещают по два, три зверя, есть рабочие собаки, способные сработать по вольному зверю, есть другие виды охот и не только на медведя. Здесь, как говорится, за державу обидно. Причем, возвращаясь к ссылке на заморских биологов, рассуждают о запрете люди или вообще не бывавшие на этой охоте и не знающие ее, или бывавшие однажды в качестве клиента (в лучшем случае). Приводятся теоретические суждения о неэтичности данной охоты: зверь спит, а его из ружья… Да и еще самка с медвежатами может оказаться…

Запомнилось мне высказывание одного уважаемого мной охотоведа-практика участвовавшего в обсуждении этой темы, который на вопрос о его отношении к охоте на берлоге, категорично заявил: «Конечно против». Не я, другой охотовед, также уважаемый мной, спросил его: «А ты сам бывал на такой охоте?» Ответ был: «Да, один раз. Добыли самку с медвежатами. Мне не понравилось…»

А я один раз видел популярную ныне охоту на подсадного фазана. Мне тоже не понравилось. И что? Почему-то об этичности этой «охоты» никто ничего не говорит. Не говорят об этичности и «охоты» на вольерных оленей и кабанов. Да просто об охоте с вышек на прикормленных зверей, которые и жить-то не могут без этой кормежки… А чем лучше охота с норными собаками на лис и барсука? Я, кстати, не против последней. Это правильная охота в отличие от стрельбы по подсадным и вольерным зверям и птицам.

Мне кажется, что все современные блюстители этических норм охоты и, соответственно, противники охоты на медведя на берлоге мало того что или вообще не знают этой охоты, или знают ее приблизительно, поверхностно, но и для них эта охота в силу ряда причин достаточно труднодоступна: или в силу дороговизны в случае «покупки» охоты, или в силу абсолютной неподготовленности для самостоятельного проведения таковой — моральной, физической, тактической и т.д.

Тем не менее, смею привести здесь еще одну цитату известного охотника-медвежатника конца XIX века Н.А. Мельницкого: «…медведь в берлоге — не сидячая на дереве тетерка, которую сначала сгонят, а потом стреляют: часто <…> одним прыжком он или скрывается за укрытиями, или бросается на охотника…» Из своей практики знаю: каждая охота на берлоге неповторима, не было ни одной похожей охоты, были случаи, когда еще при приближении к берлоге, которое, как правило, осуществляется очень осторожно, зверь выскакивал и бросался на охотника. Вот вам и спящий зверь.

За годы проведения охот на медведя я насмотрелся на самых разных охотников, и практически перед всеми ними я готов снять шляпу за боевой дух, даже перед теми, кто не справился с волнением, но боролся с ним, боролся с собой… Были случаи, когда на 25–30-градусном морозе охотники ждали выхода зверя, сбросив шапки и рукавицы. На адреналине. Был случай, когда охотник отстрелялся, не прикладывая ружье к плечу, как держал его перед собой в руках, поперек груди, вверх и в сторону (слава богу, не задел никого). И не улыбайтесь.

Вы сами стояли перед вылетающим из берлоги вместе со снопом снега зверем? А слышали, как содрогается земля от рыка в берлоге матерого зверя? Те, кто все это видел и слышал, не улыбаются вне зависимости от того, сами они справились с собой или нет. Остальные прав не имеют судить.

Есть и еще одна категория охотников, перед которыми я шляпу не снимаю, стою спокойно, — это охотники, не прочувствовавшие момента, возможно, привыкшие полностью надеяться на охрану, страховку и т.д. Возможно, по каким-либо другим, неизвестным мне причинам. Такое тоже было, к счастью, единожды. Не эта ли категория пишет новые правила охоты? Может быть, я не прав. К вопросу об этичности данной охоты почитайте медвежатников-классиков: А.А. ШиринскогоШихматова,  А.Н. Лялина, С.В. Лобачева, Н.А. Мельницкого, — которые знали и любили охоту «на берлоге».

Сегодня Greenpeace и WWF уже занимают достаточно умеренную позицию в вопросах необходимости самого факта добычи диких зверей и птиц, а также и их способов, зато свои чиновники наперегонки пытаются внести больше ограничений и запретов, даже не пытаясь спрогнозировать последствия. Новыми правилами, а также обсуждаемыми предложениями о внесении дополнений и изменений в названные правила, по сути основным способом охоты на медведя считается охота на овсах, да и еще, понять не могу, почему-то «с лабаза высотой не менее 2 метров». Это в связи с чем?

Не надо пытаться кастрировать русские охотничьи традиции, русский дух боевой. Куда правильнее было бы, по-моему, приложить усилия к возрождению общественных охотничьих организаций, возможно не на основе Росохотрыболовсоюза. Благородного охотника надо воспитывать, выращивать, а не выдавать охотничий билет незрелым переросткам, которые «ознакомились» с охотминимумом. Возможно, тогда не будет пестреть интернет и периодические охотничьи издания возмущениями по поводу того, что «подошел егерь и сказал, что утка, которую я отстрелял, в Красной книге, а я откуда знал?». За одну эту фразу надо лишать права охоты. Возможно, тогда не станет описаний «передового опыта» по производству охоты со снегохода и другой техники. Вот этим бы озаботились блюстители этических норм, полиция охотничьих нравов.

Сегодня благодаря многолетней «заботе» об охотниках остались единицы, способные добрать медведя-подранка. В подавляющем большинстве случаев охотник, отстрелявшись с лабаза, если зверь ушел в лес, зайдет метров на 20, чтобы поле было видно. Лежит зверь — хорошо. Нет — будем охотиться на следующего. Рабочие зверовые собаки — величайшая редкость (используемые в загонной охоте в средней полосе не в счет). На европейском севере и в Сибири численность медведя достаточно высокая, а местами и увеличивается. В чем смысл сокращения сроков охоты путем запрета охоты на берлоге? Ресурс не просто позволяет его добывать, в некоторых местах надо премии давать за добычу медведя, а не охранять его. В последние годы медведь не дерет домашний скот только по причине отсутствия последнего. Медведь теряет страх перед человеком. Смею предположить в ближайшем будущем увеличение числа нападений медведя на людей. В Сибири медведи всегда людей ели. На Европейской части это пока еще единичные, чрезвычайные случаи. Однако с таким управлением охотничьим хозяйством следует ожидать… И охотники-«овсянники» не помогут.

Почитайте «Похождения за бурым медведем» М.П. Пав  лова в сборнике «Государственное Управление ресурсами». Он пишет о том же. Парадокс. В солидном, казалось бы, издании об управлении ресурсами непроизвольно обозначается отсутствие управления как такового. Да, есть регионы с низкой численностью медведя, где целесообразны подобные законодательные действия: Средняя полоса Европейской России, Кавказ, Камчатка. На Камчатке, кстати, если бы стреляли медведей на берлогах, а не со снегоходов, положение с его численностью было бы другим. Однако подобные ограничения и запреты должны быть решением своего, местного органа государственной власти субъекта РФ, исходящего из конкретных местных условий.

Я коснулся лишь одной, малой части русских охотничьих традиций — находящейся под угрозой исчезновения охоты на медведя на берлоге по той простой причине, что, боюсь, произойдет как во многих других делах — кто-то промолчал, кто-то не услышал. Тем более что этот вопрос знаком далеко не многим охотникам. А в итоге мы теряем свои охотничьи традиции, при том, что восхищаемся европейскими.


Юрий ЛОГВИНОВ
Охотничье трофейное дело — что это такое?