НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Октябрь

Клубы охотников – цели, задачи и перспективы

Польза членства


С. М. : Если мы — потребсоюз,  то получение скидки на пай —это норма,  если мы — общественное объединение,  мы от этого должны получать только нематериальные блага.  Воспроизведу слова Александра с форума насчет целей клуба: «как я понимаю, цели нашего клуба такие»,  дальше идет перечисление и,  пятым пунктом,  — «получение клубных скидок».
А. М. : Здесь речь о другом.  Идея состояла в том,  что член клуба может получить какую-то скидку,  например,  в охотничьем магазине,  у нас их немало по городу.  Для того,  чтобы как-то улучшить положение членов клуба,  мы налаживаем контакты с магазинами для предоставления дополнительной скидки членам клуба.
Ю. А. : У каждого члена клуба есть скидки в определенных магазинах.  И будет удобнее не передавать свою карточку другим,  а заиметь одну карту с максимальным дисконтом.
С. М. : Понял.  Имелась в виду потребительская карта.
А. М. : Ни в коем случае это не связано с правом на охоту.


Губернатор и общедоступные угодья


С. М. : На форуме говорилось,  что весной 2011 года у Нижегородского областного общества охотников и рыболовов[НОООиР] истекал срок действия долгосрочных лицензий,  и вам удалось добиться того,  что не все они были переоформлены в охотхозяйственные соглашения.  В результате вместо 8% общедоступных угодий образовалось 16%.
А. М. : Статья 7 Федерального закона «Об охоте…» говорит о наличии не менее 20% общедоступных угодий.  Мы на форуме дружно порадовались тому,  что наши усилия имели конкретный результат и количество общедоступных охотничьих угодий возросло.  Механизм был простой: мы немного воспользовались, так сказать субъективным фактором.  Наш губернатор В. П. Шанцев — охотник.  Ему,  конечно,  не близки проблемы рядового охотника,  но тема охоты для него не в диковинку,  он не отмахивается от нее,  следит за тем,  что происходит.
Мы направили губернатору письмо по поводу того,  что уНОООиРа заканчивается срок действия нескольких долгосрочных лицензий,  и попросили его проконтролировать процесс превращения этих угодий в общедоступные.  Обращение было отписано в областное Минэкологии,  и,  действительно,  часть угодий перешла в общедоступные.  Мы,  конечно,  порадовались,  но на самом деле нас обманули — не все угодья перешли в общедоступные.  Ведь пункт 8 статьи 71 Закона говорит о том, что такие угодья должны создаваться из освобождающихся угодий до тех пор,  пока не достигнут 20%.  Но Минэкологии все таки заключило охотхозяйственные соглашения на некоторые территории.
С. М. : Там,  кажется,  получился разрыв между истечением срока действия лицензии и заключением охотхозяйственного соглашения.
А. М. : Да,  там срок истек,  и они автоматически должны были стать общедоступными угодьями,  но на некоторые из них были заключены охотхозяйственные соглашения.  Мы с этим не согласились,  в данный момент нами направлено в нижегородский областной суд заявление от инициативной группы членов нашего клуба с просьбой,  с требованием восстановить нарушенную справедливость и обратить эти угодья в общедоступные.
С. М. : Тут не справедливость,  а законность.  Если,  например я —хозяйство — подаю заявление о заключении охотхозяйственного соглашения задолго до требуемого срока,  а мое заявление полгода рассматривают и получается разрыв,  то тут наказывать меня несправедливо.
А. М. : Насколько я знаю,  нет еще судебной практики по этому вопросу.
К. К. : Здесь вот какое дело: у нас (по областному закону.  —С. М. ) площадь общедоступных угодий должна быть не менее10% в каждом районе.
А. М. : Эта норма была отменена.
С. М. : Такой подход тоже не очень удачен: в Нижегородской области районов много,  и они небольшие.  Но все же его издержки,  видимо,  меньше,  чем когда общедоступные угодья есть только в одной части области,  например,  на севере,  куда охотники с юга не доберутся.



Политики клуба


С. М. : В уставе клуба записано,  что его члены руководствуются утвержденным кодексом этики охотника.  На форуме Александр говорил,  что в ближайшее время будет выработана и опубликована политика клуба.  Это практика мировая,  но,  к сожалению,  не российская.  У нас даже у Росохотрыболовсоюза нет никакой официальной политики,  выработанной и заявленной.  У всех обществ (говорю об англоязычном мире) есть кодексы этики,  есть официальные позиции по отдельным вопросам, например по пушному промыслу.  В какой стадии это дело находится?
Ю. А. : В стадии создания.
А. М. : Еще очень мало сделано.  Есть у нас какие-то успехи,  но над некоторыми вещами еще работать и работать.  Исковое заявление,  повлекшее то судьбоносное решение,  о котором так много шумел интернет,  писалось по ночам (имеется в виду признание судом обязанности охотпользователя выдавать охотнику разрешение независимо от его желания брать путевку.  — С. М. ).  У меня нет свободного времени,  приходится полуночничать.
К. К. : Основополагающие документы на самом деле очень сложно прорабатывать с далекой перспективой,  ситуация очень быстро меняется.  Наша организация развивается,  придерживаясь общего настроя членов клуба.  Мы не знаем,  какие проблемы членов клуба настигнут завтра.  Поэтому долгосрочных планов мы не строим.
Ю. А. : Да,  тут можно ошибиться.
К. К. : А переделывать всегда сложнее и дольше,  чем сделать один раз правильно.
С. М. : С другой стороны,  понятно,  что политика и должна быть гибкой.
К. К. : На базе политики разрабатываются и другие документы, концепция деятельности организации,  кодекс этики,  стратегии долгосрочного развития — весь пакет документов,  который и формирует организацию.  Мы как организация отработали год. Это — проба пера.  Мы определяли,  что мы можем,  чего не можем.
Приведу интересный пример.  В свое время,  когда госорганы продвигали платную рыбалку,  возникло массовое недовольство, областное общество охотников и рыболовов не смогло организовать негодующих рыбаков,  выйти с протестом.  Тут проявилась политическая несостоятельность этой организации.  В политику они не лезут.
Есть клуб — это собрание по интересам; есть движение,  которое отстаивает массовые интересы.  Здесь надо четко понять границу: будем мы в это вмешиваться или не будем вмешиваться.  На сегодняшний день мы не знаем.  Сейчас мы прощупываем почву.  Что будет завтра,  будет зависеть от многих вещей,  например,  от законодательства,  от интереса рядовых охотников к клубу.
С. М. : Да,  вы всегда подчеркиваете,  что вы не протестная организация,  не политическая.  Некоторые форумчане ожидают, что вы будете оказывать давление на правительство области. Юрий отвечает: суть обращения — это защита прав охотников,  и только «для»,  а не «против».  И дальше говорит,  что наша деятельность направлена не на оказание давления,  а на диалог с Министерством экологии.  То есть,  вы подчеркиваете мирный характер борьбы.
А. М. : Мы не используем статус нашей организации для качания прав.  Мы просто ведем конструктивный диалог.  Мы пытаемся указать власти или общественной организации на какие-то их промахи.  Пока получается.
С. М. : На то,  что вы считаете их промахами.
К. К. : Мы знаем мнение людей,  простых охотников,  и уже с этой точки зрения смотрим на ситуацию.  У нас проводятся мероприятия,  там многое обсуждается,  мы знаем настроение масс.
С. М. : Вы выбираете функцию посредника,  медиатора между властью и так называемыми простыми охотниками (я ни одного такого не видел,  но понятно,  что имеется в виду — широкий круг охотников).  А нет ли в этом какой-то боязни,  нежелания связываться?
Ю. А. : Здесь дело не в этом.  Иногда говорят,  что мы воюем с НОООиРом,  делаем что-то против кого-то.  Основная наша задача: следить и пресекать законным путем какие-то нарушения против закона или охотников.  В то же время,  конфронтации ни с кем никакой нет.  Не потому,  что мы чего-то боимся.  Если в дальнейшем НОООиР и мы объединимся в каком-то движении на благо простого,  так скажем,  рядового охотника,  то мы безо всяких амбиций будем делать это вместе.
С. М. : По-другому сформулирую вопрос.  С обществом охотников вы судитесь.  Это нормальное решение вопроса.  А если власть принимает решение,  которое вы считаете пагубным для охотников,  вы так же энергично будете с ней судиться?
А. М. : Я только что привел вам пример.  Министерство экологии бездействовало в создании общедоступных охотничьих угодий…
С. М. : И вы написали письмо…
А. М. : Мы написали исковое заявление.  Вначале мы написали письмо,  но,  поскольку охотхозяйственные соглашения были заключены,  тут,  по нашему мнению,  было нарушение.  И мы в установленной процедуре оспорили в суд это незаконное,  на наш взгляд,  бездействие.  В данном случае мы оспаривали не правовой документ,  а именно бездействие органа.  Выразившее в «несоздании» общедоступных угодий на освобождающихся территориях,
С. М. : Здесь в чистом виде ответчик — госорган.
А. М. : Конечно,  как заинтересованное лицо,  к делу будет привлечено НОООиР,  как сторона заключенного соглашения,  но это будет уже по инициативе суда.
С. М. : Вы ведете речь только о законных 20% от общей площади.  А ведь у нас в федеральном законе 20% — это минимум. Многие регионы установили цифру 30%.  Вы на это не пытались влиять?
А. М. : Я уже упоминал,  что в нашем областном законе была норма,  что в каждом муниципальном районе должно быть не менее 10%.
С. М. : Но это не было предусмотрено федеральным законом,  а установить 30 или 40% было бы вполне возможно.  Обязать власть это сделать нельзя.
К. К. : В основе любого действия лежит какая-то цель,  какой-то мотив.  Нужно ли общедоступных угодий больше 20%,  лично я не знаю.
С. М. : Это разумное сомнение.
К. К. : Однозначного мнения общества по этому вопросу мы незнаем.  Внутри клуба этот вопрос пока не обсуждался.  Кстати,  наверное,  на ближайшем собрании мы его обсудим.  Нужно этот вопрос поставить не только на нашем,  но и на общероссийских форумах. На сегодняшний день мы не знаем настроения большинства. Потому что мы прекрасно понимаем,  что общедоступные угодья оставлены без каких-то мероприятий,  биотехнических,  охранных.
Ю. А. : В то же время,  если государство будет выделять средства на содержание общедоступных охотничьих угодий,  тогда это будет интересно охотникам.
МП: Это процесс взаимообусловленный.  Пока государство говорит,  что у него нет денег,  и мы с этим соглашаемся,  общедоступные угодья не нужны,  и наоборот.
А. М. : На нашем форуме бытует такое мнение.  Государство не может толком содержать общедоступные угодья,  в них ничего не делается; но и НОООиР мало вкладывает в биотехнию.  Люди считают,  что,  действительно,  лучше бы иметь общедоступные угодья.  Основополагающий критерий только один — плата. Четыреста рублей госпошлины — явно меньше,  чем 2 000,  которые придется отдать в НОООиРе.
 

Члены клуба и «простые» охотники


С. М. : Ну,  раз речь пошла о суммах,  у вас ежемесячный взнос —300 руб.  То есть,  сумма платежа у вас в клубе выше,  чем в НОООиРе,  притом,  что у вас нет охотхозяйства,  и вы материальных льгот никаких не получаете.  И вот,  вы соглашаетесь с тем, что у них плата завышенная,  а свою плату такой не считаете.
Ю. А. : На самом деле это не плата за членство в клубе,  это добровольный взнос на достижение целей.  Если НОООиРу доход обеспечивает массовость,  то у нас дохода нет,  у нас есть финансовые средства,  которыми мы добровольно складываемся, чтобы что-то сделать согласно уставу.
А. М. : В отношении членских взносов у нас претензий к НОООиРу никогда не было и нет.  Это общественная организация,  каждый вправе вступить в нее или отказаться.
С. М. : Но ваш взнос превышает совокупную сумму взноса НОООиРа и путевки.
А. М. : Мы не продаем своим членам путевки дешевле или дороже — у нас просто некуда их продавать.  Почему идут вНОООиР? Потому,  что у них есть угодья.
С. М. : И при этом все равно суммарный взнос ниже,  чем у вас.
А. М. : У нас разные цели,  и даже если дальше НОООиР поднимет членский взнос,  мы не будем оспаривать.  Нам это не интересно.  Это членский взнос другой организации.  Либо человек к ним присоединяется,  либо не присоединяется.  Здесь нельзя проводить какую-либо параллель.  Мы существуем практически на эти взносы.  Мы на эти взносы достигаем свои заявленные цели.  Эти взносы идут на организацию мероприятий.
С. М. : Но так же и в обычных обществах.
К. К. : Потому что у нас 100% этих средств идет на достижение основных целей.  У нас нет административных управленческих расходов.
С. М. : Ну,  это отчасти и потому,  что у вас у многих свои офисы, как офис Сергея,  в котором мы сейчас сидим. Какова ориентировочно доля людей с высшим образованием среди членов вашего клуба?
Ю. А. : 80%.
А. М. : Не меньше.
С. М. : А руководителей организаций,  их структурных подразделений?
Ю. А. : Не менее 50%.
А. М. : У нас есть и водители.
С. М. : Это понятно,  мы говорим о доле.  В стране,  в целом, среди охотников нет 80% людей с высшим образованием,  и не половина людей располагает какими-то серьезными ресурсами. Если бы вам задали вопрос: а почему вы думаете,  вы представляете интересы рядового охотника?
А. М. : При чем здесь социальный статус и право на охоту? Я, действительно,  несколько раз в месяц могу съездить в Великовское охотхозяйство — у меня хватит на это денег.  Тем не менее,  я отстаиваю право охоты без путевки за 200 рублей.
С. М. : Это понятно; дворяне выходили на Сенатскую площадь за крепостных.
К. К. : Знаете,  нас с дворянами сравнивать не очень-то корректно.  Мы,  может быть,  и зарабатываем несколько больше,  чем люди с меньшим статусом или опытом работы.  Но,  тем не менее, когда речь заходит о цене охоты,  они всех нас бьют по карману. И та деятельность,  которая ведется,  она,  по большому счету, преследует экономические цели,  и для нас это существенная сумма,  несмотря на то,  что мы зарабатываем по нижегородским меркам неплохо.
А. М. : У нас у всех есть родственники,  отцы,  пенсионеры в том числе,  и не все они способны…
Ю. А. : У нас есть соратники — охотники Нижегородской области…
К. К. : На наши мероприятия собираются не только члены клуба.
Ю. А. : Более того,  они проводятся не только для членов клуба, а для всех.
С. Д. : Надо вас как-нибудь пригласить на мероприятие,  скоро, например,  будет выезд на стенд.  Там вы не увидите людей в собольих шубах.  Там общаются вне зависимости от статуса,  там никто не спрашивает,  кто ты по жизни.
С. М. : Я понимаю,  на охоте,  как в бане,  — все равны: лампасов не видно.


Участие в принятии решений


С. М. : Хочу вернуться к тому эпизоду,  где вы подчеркивали, что ваша задача не конфликт и даже не давление,  а диалог с Министерством.  В январе 2011 года было принято положение об охотхозяйственном совете при Правительстве Нижегородской области и утвержден его состав.  Аналогичный орган существовал и ранее,  но сейчас этот документ был обновлен.  Пробовали ли вы туда войти?
А. М. : Идея была,  и была даже тема на форуме о том,  что неплохо бы было иметь своего представителя в охотхозяйственном совете.  Но на тот момент нас,  как организацию,  еще никто практически не знал.  Это сейчас достаточно выйти на улицу,  на оживленную магистраль,  и вы увидите машину с нашей наклейкой.  Приятно получить привет от незнакомого тебе человека, объединенного с тобой одной идеей — он тоже охотник.  А тогда мы были не готовы заявить о себе,  как общественная организация.  Сегодня,  когда мы уже кое-чего достигли и представляем из себя действительно общественную организацию со всеми правами юридического лица,  я думаю,  что эта работа будет продолжена.  Мы будем пытаться попасть в охотхозяйственный совет —только для того,  чтобы продвигать интересы рядовых охотников.
С. М. : Общества охотников,  по крайней мере,  формально, представляют интересы организованных охотников,  охотников, которые состоят в этих организациях.  А интересы неорганизованных охотников,  то есть тех,  у которых государственный билет,  никто не представляет.  Эта ниша остается свободной.  Но, с другой стороны,  как мы уже говорили,  ни по своей структуре, ни по организационно-правовой форме,  вы не можете представлять их интересы.  Например,  вы скажете: «Мы хотим иметь своего члена в охотсовете».  Вас спросят: «А кого вы будете представлять?».  Ответ: «Мы представляем 36 человек»?
К. К. : На самом деле мы представляем намного большее количество людей.  Есть два направления в работе: первое — это клуб,  второе — общественное движение.  Здесь надо четко понимать,  что если мы переходим грань клуба и выходим на общественное движение,  то,  соответственно,  и ресурс,  и поддержка должны быть другими.
С. М. : Вы имеете в виду организационно-правовую форму?
К. К. : Нет,  сейчас я говорю по сути.  В любом случае,  мы уже начали перерастать клуб,  и вопрос о том,  сколько людей мы представляем,  — открытый вопрос.  Я считаю,  большое.
А. М. : В том числе,  и представители других общественных организаций.
К. К. : В том числе,  и председатели других общественных организаций.  Первоначально у нас не было идеи популяризовать клуб,  привлечь как можно больше членов.  У нас были относительно небольшие задачи: организовать мероприятия,  провести судебные процедуры,  подготовить письма в органы исполнительной власти,  надзорные органы.
Относительно вхождения в охотхозяйственный совет нужно будет подумать,  надо ли нам это сейчас? Если наши цели станут шире,  и мы не сможем достигать их в рамках клуба,  тогда мы будем думать о переходе в общественное движение.  Можно учредить,  например,  ассоциацию.  Сейчас [Минприроды России] подготовлен проект нормативного акта,  согласно которому площадь одного охотпользователя,  хозяйства недолжна превышать 53 тыс.  га.  Если этот проект вступит в силу, начнет действовать,  то крупные общественные объединения распадутся.
На сегодняшний день мне непонятна паника,  которая охватывает эти крупные организации.  В районах могут организоваться независимые общества.  Мы не видим в этом проблемы. Люди,  которые работают в районах,  не всегда знают юридические тонкости,  поэтому одно из возможных направлений нашей работы — предоставлять им необходимые консультации и таким образом сформировать ассоциацию.  Тогда возникнет ассоциация охотпользователей,  или это может быть общественное движение,  что-то типа политической партии,  все это на стадии обсуждения.
А. М. : Нас пока устраивает то,  что есть.


Законодательство


С. М. : Даже по вашей лексике видно,  что вы масштабами отрасли или даже области не мыслите.  Вы говорите: «Нужно ли это нам?».  Вы не спрашиваете: «Нужно ли это охоте,  нужно ли это охотничьему хозяйству?» Вы говорите: «Нужно ли это нам?» и отвечаете: «Нам пока это не нужно».
Ю. А. : Тут есть другой вопрос: а смогу ли я? То есть,  чтобы заявлять «это мы можем»,  мы должны достичь определенного уровня,  должны привлечь определенные ресурсы. Поэтому «нужно ли нам» я перефразирую; «сможем ли мы на данный момент»,  наверное,  будет правильней.  Нам нужно многое.
С. Д. : Наши возможности зависят от того закона,  в рамках которого мы действуем.  Как говорил Кирилл,  если охотпользование будет разбито на участки не более 50 тыс.  га,  то возникнут определенные предпосылки для того,  чтобы заняться этим делом.  Потому что сейчас огромным массивом угодий владеют другие организации-монополисты,  тот же НОООиР.  Любое предложение им помощи либо указание на их недостатки рассматривается как покушение на их собственность.  Поэтому я так понимаю,  что деятельность клуба будет развиваться в этом направлении,  когда появятся предпосылки,  определенные условия для оказания помощи.
С. Д. : Прежде всего,  это законы.  Учитывая,  что в клубе много юристов,  для них самое главное — правовая норма.  Любое обращение — к губернатору,  в Министерство,  в прокуратуру —должно основываться на законе.  Законодательство меняется очень быстро,  и загадывать вперед тяжело.
С. М. : Я общался и с председателем НОООиРа — В. П. Казариным,  и с его заместителем,  А. Н.  Зеленовым,  и у меня не возникло ощущения,  что они воспринимают вас,  как врагов.
С. Д. : Они,  может быть,  не воспринимают нас,  как врагов,  но и не воспринимают всерьез.
К. К. : Самое плохое,  что они могут не воспринимать нас,  как союзников.  К сожалению,  это самая большая проблема для того, чтобы ставить большие вопросы на уровне региона или страны— нужна массовость.  При нынешней разрозненности,  когда каждый занимается своим делом,  мы ничего не сможем достичь на глобальном уровне.  У нас могут быть по каким-то вопросам споры,  но для решения глобальных проблем мы можем объединиться.  На сегодняшний день эта цель пока не обозначена.  Мы, наш клуб,  еще слишком молодая организация,  чтобы рассчитывать на крупные свершения.
С. М. : Я думаю,  ту многое зависит от промежуточных задач. Ваши сегодняшние дела — помощь конкретным хозяйствам, организация соревнований — те же,  что и у традиционных обществ.  Это массовые мероприятия,  они сплачивают людей, создают ощущение общности,  единства.  Словом,  в этом есть огромное количество плюсов.  Это — «теория малых дел».  Если вы не будете ставить себе задачи выхода на новый уровень — не по объему ресурсов,  а по направлениям деятельности — то вы никогда и не достигнете этого уровня.
А. М. : Смотрите,  на чем основываются наши разногласия по поводу нарушения прав охотника.  На недостаточно четкой законодательной базе.  Если будут у нас нормативные правовые акты, которые будут четко регламентировать процесс,  то разногласий между пользователями и рядовыми охотниками не будет,  хотя бы по принципиальным вопросам.  Платность охоты — это крупный вопрос,  который сейчас однозначно не решен.  По мелочам возможны какие-то негативные соприкосновения,  но принципиальные устои должны быть заложены в законодательстве.


Итоги и перспективы


С. М.
: Я прошу вас кратко подвести итоги деятельности клуба. А Сергей,  как недавний его член,  расскажет о перспективах.
А. М. : Что я получаю в клубе? Прежде всего,  я обрел новых друзей,  друзей по увлечению.  Я два раза подряд выигрывал разрешения на копытных в общедоступные угодья — у нас в области они распределяются по лотерее.  В позапрошлом году я выиграл разрешение на кабана в Первомайский район,  в прошлом году — разрешение на лося в Ветлугу.  У меня не возникло проблемы,  где набрать команду,  где искать компаньонов на эту охоту.
Я пришел в клуб и сказал: «Ребята,  я всех вас знаю,  в лицо и за руку,  все вы — хорошие охотники.  Есть лицензия,  поедемте на охоту».  Это люди,  в которых я уверен,  они не будут,  например, палить вдоль стрелковой линии.  Наверное,  эта сплоченность —основное,  что я вынес из клуба.  Немало хороших дел сделано,  в том числе и по становлению молодых охотников,  пропаганде правильной охоты среди молодежи.  Работы,  направленной не на привлечение в члены клуба,  а на вовлечение в охоту.
К. К. : Основное достижение клуба,  на мой взгляд,  в том,  что была создана реально работающая команда людей.  Это оказались не просто посиделки,  как происходит в большинстве случаев,  это была конструктивная работа,  были достигнуты определенные результаты.  Тем,  кто хочет заняться подобными вещами, могу пожелать следующее.  Основой всех действий должна быть цель.  Поэтому,  создавая клуб,  люди должны изначально видеть конечные цели,  к которым они идут.  Внутренняя организация объединения должна быть достаточно жесткой.  Все принципы управления процессами должны соблюдаться.
Ю. А. : Практически все сказано,  мало что можно добавить. Первый этап создания и развития клуба мы прошли,  и достаточно продуктивно.  Мы сделали больше,  чем планировали. Изначальной идеей клуба было сплочение людей по охотничьим интересам.  Это мы сделали.  Все мероприятия,  которые мы проводим,  направлены на укрепление командного духа,  правильных,  хороших отношений среди охотников.  Та пропаганда правильной охоты,  которую мы ведем,  приносит свои плоды.
Параллельное развитие форума приводит к тому,  что многие люди начинают задумываться о том,  что можно охотиться правильно,  можно не только охотиться,  но делать еще что-то полезное.  Некоторые из них пополняют наши ряды.  В дальнейшем мы будем глобализовать свои действия,  стремиться расширять сферу деятельности и укреплять взаимодействие (а не борьбу, как некоторые считают) с другими организациями во благо нас, охотников.
С. М. : А о перспективах?
А. М. : Начну немного издалека.  У нас дружный коллектив.  В нем, как,  наверное,  во всех дружных организациях,  есть актив,  есть люди менее инициативные,  но они не мертвые души.  У нас люди пропускают собрания только по объективным причинам,  нет такого,  чтобы кто-то не захотел прийти на собрание.  Мы совместно выезжаем на охоту.  В прошлом году была коллективная охотничья экспедиция в Карелию.  Идея была предложена всем членам клуба без исключения,  набралось нас 10 человек,  которые смогли подгадать свои от пуска,  перестроить планы.  Получилось замечательно, и отчет о поездке в Карелию вдохновил очень многих.  В планах этого года совместная вылазка в Астраханскую дельту на пролет уток и гусей.  Клуб работает для общественности,  но мы будем проводить мероприятия и для членов клуба.
К. К. : Сегодня клуб организовывает соревнования,  например, по стендовой стрельбе,  которые собирают больше участников, чем мероприятия,  проводимые спортивными организациями.  У нас возникают даже трудности с местом проведения.  В отличие от 90-х годов,  это стало доступнее,  тем более,  что стенды идут нам навстречу,  на время соревнований закрывают стенд для посторонних,  предоставляют скидки.
Если говорить о чисто клубных мероприятиях,  то в планах ближайшего года проведение охотничьего фестиваля.  Это очень масштабное мероприятие,  не выставка-ярмарка,  как это обычно происходит.  Мы хотели пригласить людей из разных регионов страны,  летний охотничий фестиваль с различными конкурсами, в том числе стрелковыми,  испытания,  общение охотников в межсезонье.  В прошлом году мы не смогли найти площадку.  Нам не дали разрешение.  Пожароопасная обстановка,  очень большое количество людей с оружием.  Это довольно сложная проблема, должно быть задействовано большое количество сотрудников органов внутренних дел.  В этом году,  я надеюсь,  органы власти нас поддержат,  тем более,  что выборы прошли.  Будем действовать пошагово.
С. Д. : Как новый в клубе человек,  могу сказать,  что клуб своих целей добивается.  Клуб собрал вокруг себя рядовых охотников, в нем 36 человек,  но участников форума около 2 тысяч.  Многие из них участвуют в мероприятиях,  проводимых клубом.  На клубных мероприятиях у многих происходит ломка стереотипных представлений об охоте как поводе выбраться из дома выпить водки,  а ружье можно и не расчехлять.
Клуб занимается и просветительской деятельностью: на форуме много полезной информации — по воспитанию собак, по обороту оружия,  по его выбору.  То,  что молодой охотник не может получить в НОООиРе,  он получает на форуме.  Многие находят новых друзей.  Вот у меня друзья разъехались,  не с кем было даже на охоту сходить,  а через клуб я нашел новых друзей.
Существует реальное равноправие,  как между членами клуба,  так и между ними и другими охотниками.  Я надеюсь внести в свой вклад достижение целей клуба.
 


Сергей Матвейчук, Юрий Аверьянов, Александр Мусорин, Кирилл Карасев, Сергей Дербенев
Лучшие охотники живут в Шоле Трофейная охота: прошлое, настоящее и будущее