НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ О ПРИРОДЕ, ОХОТЕ И ОХОТНИЧЬЕМ ХОЗЯЙСТВЕ

Октябрь

Дальневосточный леопард

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

 

                Солнце перевалило за полдень. Июль в южном Приморье: влажно, жарко и душно, все замерло в ожидании вечерней прохлады. Рыбацкая страсть не позволяет тебе отсиживаться, и вот ты уже в сапогах, с удочкой торопливым шагом спешишь на горную речку. В такое время в верховьях хорошо берет на гусеницу форель. У сарая в тени в истоме отдыхает местная охотничья собачья свора во главе с ее вожаком Сирком. Прохожу мимо, не обращая на собак внимания, но Сирко насторожил уши, поднял голову провожая меня взглядом в ожидании, что я его «приглашу» с собой. Глухое «хав» заставило меня обернуться, вся свора, как по команде, вскочила и направилась в мою сторону. Вот этого мне не хватало, теперь увяжутся за мной на реку, будут шлепать по воде впереди меня, распугивая рыбу. Останавливаюсь и пытаюсь уговорить Сирко не идти со мной, а на тебя смотрят шесть пар глаз,таких искренних, таких знакомых и приятных. Стая замерла на месте, и по дружески повиливая хвостами, ждет моего решения.

— Я с удочкой и иду на рыбалку, не время охоты, и вам со мной нельзя, – пытаюсь уговорить своих старых хороших «друзей».

— Но ты же всегда брал нас с собой и мы всегда тебе помогали!? — говорят их глаза.

                У меня нет больше доводов и слов для уговоров, машу рукой, что стая воспринимает как одобрение следовать со мной. И вот уже собаки впереди меня полосой обследуют все кусты и поляны. С шумом поднялся, разлетаясь в разные стороны, потревоженный выводок фазанов. Не услышав выстрела, Сирко и Алиса повернулись в мою сторону, спрашивая взглядом — «а кто стрелять будет?» Молодые собаки, отлежавшись за день, резво с лаем устремились за улетающими птицами. Оставив собак, я свернул к реке.

                Приятная прохлада воды остудила спарившиеся в сапогах ноги. В нижнем течении река не многоводная, большая часть воды уходит в многометровый слой наносной гальки. Широкие мелководные перекаты сменяются небольшими плесами, на изгибах реки вода промыла ямы — желобы. Это излюбленные рыбные места. Не теряя времени, я подымаюсь выше, там, у слияния двух ключей есть заваленная буреломом яма, где меня ждет настоящая ручьевая форель. Перепад высот становится все ощутимее, усилился шум потока воды и идти стало заметно труднее. Шум сглаживает все посторонние звуки, здесь только ты и река, все остальное осталось «по ту сторону жизни».

                Останавливаюсь перевести дыхание, ладонью набираю воды и обдаю лицо и шею. Вода капельками стекает в рот, с наслаждением поглощаю эту живительную и не обыкновенно вкусную влагу. Это состояние не передать словами, это просто блаженство…

                Но вот расслабленный слух улавливает посторонний звук,сквозь шумовой фон прорывается не то звон, не то лай.Пытаюсь различить услышанное, но шум воды заглушает все вокруг. Надо отойти от шумящей реки и послушать лес.Удаляясь от реки, резко меняется и звуковая картина: здесь илес шумит и птицы поют и …я узнаю звонкий заливистый лай Рыжухи. Он то пропадает, то вновь пробивается сквозь шум леса, а вот к нему подключился не спешный басистый лай Сирка. Этот пес зря никогда не лает, сейчас вся свора устремится к нему на его зов, так всегда бывало, когда он находил зверя. Кто же это может быть?

                В этих местах часто встречается кабан, белогрудый медведь, косуля, а может быть «придавили» зазевавшегося енота… Во мне пробудился инстинкт охотника и вот я, с одним ножом на поясе уже не чувствуя земли под ногами,бегу на собачий лай. Волнение передается всему телу, азарт гонит меня вперед. Останавливаюсь перевести дыхание и отчетливо слышу лай всей своры совсем недалеко, в соседнем распадке. Лай не обычный для собак, держащих зверя, а спокойный, не напористо злобный, и, что интересно, никто не визжит.

                Сворачиваю в распадок и уже медленно пробираюсь по каменистому ложу сухого ключа. Лай почти рядом, кустарник становится реже, вокруг огромные липы и дубы. Перевожу взгляд левее на склон и вижу собак, вся свора кружится у комля старой липы. Липа огромная, раскидистая, в полтора обхвата, выросла под наклоном к склону, почти горизонтально земле. Возможно, загнали в дупло енота, но тогда почему не роют и не пытаются проникнуть в дупло? Вот одна из собак метра два пробежала по стволу липы остановилась и начала лаять куда-то вперед. Непроизвольно я перенес взгляд в крону дерева и обмер…

                Среди буйной зелени, почти у меня над головой, на развилке лежал огромный рыжий доселе не виданный мною зверь. Я окаменел, мгновенно остыла вспотевшая спина, в тот момент, мне показалось, что остановилось сердце. Это был шок от неожиданно увиденного в каких-то десяти метрах диковинного зверя.

                С трудом я сбросил с себя оцепенение, успокоился и, не двигаясь с места, начал рассматривать зверя. Это был барс. Распластавшись на дереве, он положил морду на передние лапы, его пристальный взгляд был направлен на собак.Задние лапы свисали по разные стороны сучка, и только хвост игриво повиливал в разные стороны. Чувствуя свою недосягаемость, увлеченный игрою с собаками, он не слышал моего подхода.

                Расслабившись, я уже с наслаждением любовался зверем и пожалел, что со мной не было фотоаппарата. Внешне рыжеватый, по бокам он был украшен рядами кольцевых пятен.Пятнистые лапы и хвост выдавали в нем облик пантеры. Его вытянутое в длину тело слилось со стволом дерева, и только светлая полоса брюха разделяла их. Изящный хвост был соизмерим с длиной тела, в целом барс был более двух метров.

                Налаявшись, собаки немного успокоились, Сирко и Алиса легли на склоне и не спускали взгляда с барса. Неугомонная Рыжуха постоянно лаяла, периодически забираясь на дерево.Сколько времени продолжалось мое любование зверем, я не припомню, но пора было оставлять его в покое. Я решил незаметно спуститься вниз по ключу и позвать за собой собак.Отступая назад, я не терял из вида барса. Вот под ногой треснула ветка, и барс, резко повернув ко мне морду, увидел меня.Он был явно недоволен моим присутствием, щеки раздулись,поднялись короткие уши, злобный оскал дополнило змеиное шипение. Оживились собаки, лес наполнился яростным лаем.

                Зверь встал в боевую стойку, оскалившись, изогнулся дугой. Его злые магические глаза, грациозная стойка, мышечное напряжение во всем теле демонстрировало гнев и силу. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, я нутром чувствовал его агрессивное давление.

— Успокойся глупый, никто тебя не боится и трогать не собирается, — начал я успокаивать зверя. И что удивительно,это подействовало: пропал злобный оскал, зверь опустил хвост и внешне успокоился.

— Вот так спокойно и сиди на своей ветке, верхолаз! —порекомендовал ему я, уходя прочь. Спинным нервом я чувствовал, как барс провожал меня взглядом.

                Спустившись к реке, я позвал собак, но им явно не хотелось уходить от барса, «не пощипав ему уши». После не однократно громкого «Сирко, домой!» послышался шум спускающейся со склона своры. Возбужденные собаки кружились вокруг меня, пытаясь «уговорить» меня вернуться к барсу, и явно не хотели уходить. И только здесь я понял, что в стае нет молодой Рыжухи. Барс порвет глупую собачонку — мелькнуло в голове. Не успел я сделать и двух шагов, как собаки с лаеми счезли в кустах.

                Вновь сердце с волнением забилось в груди, а вдруг не успею? И какова была моя радость, когда я увидел лающую Рыжуху и безразличного барса на дереве, точь в точь как в басне «Слон и Моська». По всей видимости, барс еще не успел отойти от шока и не осмелился напасть на беззащитную собаку, но это сделать он еще успеет…

                Собрав собак, я взял Сирка на поводок и направился домой. Рыбалка не сложилась, но восторг от увиденного переполнял, мне не терпелось рассказать все друзьям.

                Эта первая встреча с барсом была у меня самой приятной и глубоко осела в памяти. А пока — до следующей встречи, снежный барс.

 

НОЧНОЙ ОХОТНИК

 

                Ноябрь в Приморье выдался на редкость теплым. Температура даже ночью не опускалась ниже +10 градусов. Барсуки, пользуясь теплом и бесснежьем, жировали в дубовых рощах на желудях. Все живое готовилось к зимовке.

                Не исключение в этом и местные жители. Иметь в запасе на зиму несколько литров барсучьего жира — дело обычное.В старину в таежных селах его заготавливали бочонками, на нем готовили пищу, им лечились при простуде и других недугах. Затариться на зиму жирком решил и я.

                Путь на машине занял без малого шесть часов, дороги здесь — одно название. Приехал уже после захода солнца,меня уже ждали. Поздоровавшись с Григорием и его сыном и даже не «попив чайку», выдвинулись в тайгу. Как всегда, на всякий случай, я прихватил с собой видавшую виды неразлучную ИЖ-18Е. На вопрос «Куда идем?» получил ответ «По долине до Теплого ключа, всего час хода, там в верхах много свежих барсучьих покопок».

                Как только зашли в лес, собаки начали поиск. В дальней зоне на удалении 200–300 метров работали молодые собаки Рыжуха и Барсик, собаки «в годах», Сирко и Алиса, неторопливо обследовали 50-метровую зону. Они не расходовали зря силы и всегда подключались к молодым, как только те обнаруживали барсуков. Лес погружался в ночную тишину.

                Шли молча. Периодически по команде Григория — «поднятая рука», все останавливались и слушали собак. Их бег по сухой листве хорошо было слышно. Собаки тоже, не услышав наши шаги, настораживались. Этот «диалог» позволял нам держать друг друга в «поле зрения». Лес полностью погрузился в ночную мглу. Мы специально не использовали фонари, и глаза быстро адаптировались к темноте. Без труда различались стволы деревьев, силуэты кустов и лежащие на тропе бревна. Чистейший воздух, напоенный запахами трав и прелой листвы, действовал успокаивающе, как наркотик.Сказывалась усталость от дороги, мне хотелось лечь и уснуть,вдыхая лесной аромат. Ничто не предвещало беду.

                Тишину леса нарушил истерический лай собаки, все замерли в оцепенении. Григорий сразу определил: «Барс напал на собаку». Лай с болью стихал и переходил в плачущий визг. Не чувствуя ног, мы бросились на помощь. Вот плач уже рядом,включаю подствольный фонарь, и яркий луч в пяти метрах осветил драматическую картину. Светло-рыжая кошка, удерживая передними лапами Алису, вцепилась зубами ей в шею.Собака в оцепенении стояла на ногах, хрипя, испускала последние звуки, из ее открытой пасти шла пена. В эти секунды я ощутил, как палец, не подчиняясь сознанию, лег на спусковой крючок.

                На наши крики барс повернул к нам голову, не выпуская собаку. Огненный взгляд, источающий злобу и недовольство,остудил наш пыл. Зверь явно не желал расставаться с добычей. Кровь пульсировала в моем пальце в готовности нажать спуск, а подсознание подсказывало: «Нельзя стрелять..,нельзя!»

                Звери прекрасно чувствуют и понимают людей, в этом я еще раз удостоверился. На этот раз барс понял наше «превосходство» и отпустил собаку. Какие-то секунды мы наблюдали его с открытой пастью в собачьей шерсти. В несколько прыжков, и проводимый лучом фонаря, барс скрылся в зарослях тростника.

                Алиса тряслась всем телом, клочья шерсти свисали у нее сзадних ног. Мы были в недоумении от увиденного и того, что делать в такой драматической ситуации. Было решено отнести Алису на базу и вновь продолжить охоту. Я изъявил желание отнести собаку, а остальные должны ждать меня здесь.Приложив лоскуты шкуры «на место» и обернув мешком, я поднял Алису на руки и прижал к груди. Я чувствовал, как трепетно бьется ее сердце, она смотрела мне в глаза и …плакала. Я никогда не видел такие обреченные, просящие помощи глаза, наполненные слезами.

                Обратный путь занял полчаса, и за все это время Алиса не издала не звука. Ее сердце перестало «колотить», она лежала, уткнув морду в передние лапы, слезы одна за другой скатывались на брезент. Женщины помогли мне обработать и перевязать раны, утром планировали отвезти Алису на звероферму к ветеринару.

                Спустя час я уже был на месте трагедии, собаки находились рядом на поводках. «Барс где-то рядом и будет «пасти»собак, выйдем в ключ и там их отпустим», — сказал Григорий.Спустившись в ключ, отпустили собак и, прислушиваясь,пошли склоном. Кругом были свежие покопки, по всей видимости, барсуки услышали нас на подходе и ушли за увал. Шли медленно в ожидании голоса собак, но внутренняя тревога и напряжение не покидали нас. И вдруг вместо радостного лая собак, прихвативших барсука, раздался визг собаки. «Это Рыжуха», — сразу определил Григорий. Позвали собак, они с шумом спустились со склона, все живые и здоровые.

                Барс не оставил нас и преследовал весь путь, и, как только мы спустили собак, он начал охоту на них. Рыжухе повезло:молодая и быстрая, она сумела вырваться из кошачьих когтей, или он просто промахнулся. На этом решили закончить «барсучить» и возвратиться домой. Настроение напрочь было испорчено, собаки в недоумении посматривали на нас, непонимая, «почему так быстро, не начавшись, закончилась охота».

                Рано утром собаки дружно подбежали к Григорию, среди них не было Рыжухи. Ее обнаружили лежащую в сарае.Огромный нарыв, как зоб, величиной с кулак свисал у нее на шее. Барс все же прокусил ей шкуру и внес инфекцию. Срочно повезли ее к ветеринару, и только лошадиная доза антибиотика спасла собаку.

                Алиса до утра не дожила. Она так и «уснула», положив морду на передние лапы…


Валерий Русалов
Охотничья осень на ВВЦ Шалаш фирмы "Зонт"